Терпел и нам велел

18. «Бог терпел и нам велел… »

В чем смысл жизни? Этот вопрос в течение многих веков являлся причиной острых разногласий между наукой и религией. Спор шел о том, для чего живет человек на Земле, как прожить свою жизнь правильно, счастливо, что нужно сделать каждому, чтобы не раскаиваться в своем прошлом.
Но и последний дурак считает себя человеком. Особенно — «демократ». Он ведь тоже учился когда-то в Советской школе. Он тоже понимает, что человек есть частица этого скучного для христианских догм физического мира. Он тоже признает, что все интересное в мире — вопрос организации атомов, молекул, тел, группировок, а не некой первичной субстанции. И религиозное различие ума и материи иллюзорно.
Все религии учат, что человек создан богом и живет для бога, что верующий обязан подчинять все помыслы и поступки всевышнему и неустанно молиться ради получения райской жизни в небесной обители. Земная жизнь рассматривается как «суета сует», жизнь «во тьме и грехе». Духом пренебрежения ко всему земному пропитаны религиозные книги и поучения проповедников: радость борьбы и труда, познания и культуры, счастье коллективного творчества и семейной жизни — все это объявляется презренным и ненужным.
«Что пользы человеку от всех трудов его», «Кто умножает познания, умножает скорбь», «… дружба с миром есть вражда против Бога», — говорится в библии (Еккл., гл.3, ст. 3, 18; Иак., гл.4, ст.4).
Человеку не полагается роптать. Терпи, учит религия, ибо все от бога. «Бог терпел и нам велел»… Александр Николаевич Радищев писал: «Священнослужители были всегда изобретатели оков, которыми отягчался в разные времена разум человеческий, они подстригали ему крылья, да не обратит полет свой к величию и свободе». И действительно, на этом поприще деятели в рясах великие мастера. И нередко современный здравомыслящий верующий с запоздалым недоумением вдруг замечает, что бог установил для людей такую проповедь смирения и покорности, которая почему-то полностью соответствует интересам именно эксплуататорских классов, ничего не имеющим против равенства и счастья на небе для тех, кого они на Земле грабят и закабаляют. Почему в буржуйских странах религиозное утешение всегда помогало и помогает сохранять незаконно присвоенные несметные богатства в руках немногих скотов и увековечивать нищету и бесправие большинства трудящихся? Это что, случайность? Или недомыслие господа?
В том-то и дело, что в таких делах случайностей не бывает. Для общества, основанного на принципах неравенства и эксплуатации чужого труда, в котором узаконивается разделение на бедных и богатых, это закономерность. А недомыслие если и существует, то лишь у темного и забитого, приученного к слепому повиновению и рабской покорности верующего населения. Да и само духовенство за лживое обещание верующим овцам и баранам райского блаженства требует взамен вполне земные, а не небесные блага. Попу нужно платить за здравие и упокой, за крещение и погребение, за миропомазание и соборование… Реальными земными благами верующие обыватели расплачиваются за мифическое небесное благополучие. Потому, что в буржуйском обществе и церковь, и государство заботятся об интересах лишь небольшой кучки паразитов — денежных мешков. Выдумками о потустороннем мире религия отвлекает людей от активного вторжения в несправедливую жизнь, от борьбы за ее переустройство, от участия в ней. Тем самым она приносит непоправимый вред человеку, обесценивая его великое призвание хозяина жизни.
Если бы верующие не просто слепо верили попам, а чуть повнимательнее присмотрелись ко всем религиозным заповедям, праздникам и обрядам, то они давно обратили бы внимание на то, что в их основе лежит, прежде всего, идея смирения, слепой покорности судьбе, терпения. Это всегда и полностью соответствует интересам церкви и правящего класса денежных мешков. Ведь церковь убеждает верующих, что человек — существо греховное, от природы ничтожное, человек — «жалкий червь», «песчинка» перед богом. Лишь посредством страданий и лишений, терпения и смирения человек может вымолить себе место в «царстве божьем», «за гробом». Выходит, будто во всех бедствиях народных, в нищете и бесправии, которые и по сей день существуют в буржуйских странах, виноваты не эксплуататоры, а сами трудящиеся с их грехами. Согласитесь: очень ловко и хитро придумано!
В дни религиозных праздников с церковных амвонов особенно усиленно проповедуется и другая идея — идея всеобщей любви и классового мира. «Все люди — братья», — провозглашают служители церкви. Но может ли быть братом капиталисту рабочий, который гнет спину на своего хозяина, получая за это жалкие гроши? Может ли быть братом помещику безземельный крестьянин, от зари до зари работающий на него? Подобные проповеди имеют одну цель: отвлечь трудящихся от классовой борьбы, от всяких попыток изменить несправедливый строй.
Из подлинных исторических документов, приводимых в научной и атеистической литературе, можно было бы привести бесчисленное множество цитат, раскрывающих всю рабовладельческую суть и соответствующее назначение христианской религии: привить верующим добровольное, основанное на страхе перед «наказанием Господним» смирение и рабскую покорность существующим порядкам и своим господам. При этом христианская церковь всегда проявляла истинные чудеса религиозного лицемерия и ханжества, злобной мстительности, развратности, жадности и многих иных пороков, бороться с которыми, как казалось бы верующим, ее прямое предназначение. Советуем всем прочитать книгу «Священный вертеп» Лео Таксиля, бывшего французского священнослужителя. В ней на основе множества подлинных архивных материалов, исторических и теологических документов раскрываются ужасные преступления и нормы морали высшего и среднего ранга «святых» отцов и основателей христианских доктрин (начиная с первых веков нашей эры и кончая 19-м веком). За недостатком места в этом разделе приведем, в качестве примера, лишь одну выдержку из этой именно книги и одну — из другого источника:
Когда болгарский царь Богорис, принявший христианство, направил к римскому папе Николаю I своих представителей с богатыми дарами, и они должны были получить от святого отца указания по вопросам, касавшимся религии, он получил следующий ответ первосвященника: «Вы сообщаете нам, что крестили своих подданных, вопреки их согласию, вследствие чего возник мятеж, угрожавший вашей жизни. Хвала вам, ибо вы поддержали ваш авторитет, приказав убить заблудших овец, отказавшихся войти в овчарню; вы ничуть не согрешили, проявив столь священную жестокость; напротив, хвала вам, ибо вы уничтожили врагов, не пожелавших войти в лоно апостольской церкви, тем самым вы открыли царство небесное народам, подвластным вам. Да не убоится царь совершать убийства, если они могут держать его подданных в повиновении или подчинить их вере христианской! Бог вознаградит его за грехи в этом мире и в жизни вечной».
В 1580 г. царь Иван Грозный указал до общего соборного собрания явиться к нему самым важным архиереям и настоятелям главнейших монастырей (в символическом количестве ровно 40 человек) из всех съехавшихся на церковный собор. Царь начал с обвинений стремительно, без всяких предисловий. За каждым гневным словом стояла самая характерная суть русской церковной действительности, ряд фактов типичных и неопровержимых: «Дворянство и народ вопиет к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами, налагаете и берете мыта с проезжих всякого звания людей. Пользуясь привилегиями, вы не платите нашему престолу ни пошлин, ни военных издержек, застращали робкую совесть благороднейшего, лучшего и полезнейшего класса наших подданных и захватили себе в собственность третью часть, как оказывается, городов, посадов и деревень нашего государства вашею хитростью, волшебством и знахарством. Вы покупаете и продаете души нашего народа. Вы ведете жизнь самую праздную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях, дозволяете себе ужасные грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты. Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, праздностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов. Ваши молитвы не могут быть полезны ни мне, ни моему народу! …»
Правящие классы быстро разглядели в «новом», христианском религиозном учении самое главное для них его достоинство. Из всех религий оно в наиболее завуалированной и прочной форме закрепляло эксплуатацию. В нем, как практически и во всех религиях мира, но в наиболее убедительной и приемлемой для народных масс форме «умиротворения» и успокоения, через доброту и ласковые проповеди, благочестивые молитвы и покаяния протаскивается самый основной догмат христианства — непротивление злу насилием («все от бога», «бог терпел и нам велел» и потому «не противься господину твоему», «возлюби ближнего», «ударят по правой щеке — подставь левую» и др. аналогичные по ханжеству и юродивости заповеди рабовладельцев). Больше ничего правителям от религии и не требовалось. И волки сыты, и овцы, хотя и не все целы, довольны. Если простые нормы нравственности и справедливости выступали лозунгами восстаний трудящихся, то христианские заповеди терпения, покорности, непротивления злу, конечно же, такими лозунгами быть не могли. Они сковывали освободительную энергию эксплуатируемых, поэтому их следует считать реакционными. Помолились, пожаловались богу — выпустили накопленные за день гнев и отчаяние, приобрели новую надежду. В общем, выпустил пар из котла и опять терпи. Впереди лучшая жизнь, правда, «после гроба», но зато навечно. Христианская мораль выросла из чувства бессилия угнетенных народов сначала перед римским могуществом, затем перед правом любого сильного, превратила сознание этого бессилия в долг, а покорность — в главную добродетель трудящихся христиан. Именно на это направлены все более поздние евангельские толкования этих заповедей. В евангелиях достаточно откровенно изложены все эти рабовладельческие достоинства (с точки зрения эксплуататоров народа) христианских заповедей и норм морали. «Социальные принципы христианства, — писал Карл Маркс, — проповедуют необходимость существования классов — господствующего и угнетенного, и для последнего у них находится лишь благочестивое пожелание, дабы первый ему благодетельствовал».
Библия учит: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Но кого следует называть ближним? И действительно ли надо любить врага своего, как учит Иисус Христос? Первейшее религиозное требование — всепрощение. Оно является той основой, на которой покоятся моральные заповеди религии. Сколько ни старайтесь, Вы не найдете в религиозных моральных заповедях различий между честным человеком и подлецом, тунеядцем, они требуют с одинаковой силой любить и тех и других, творить благо и тем и другим. Задумайтесь: кому все это на руку, кому это выгодно? Если Вы, будучи сами честным человеком, станете прощать все обиды хулигану, развратнику или лодырю, то такой человек сможет причинить большой вред не только Вам и Вашим друзьям, но и всему обществу. Значит, Вы вольно или невольно станете соучастником антиобщественных поступков. Вот почему наши личные симпатии и антипатии, любовь и вражда связаны с нашими общественными интересами.
Религия вкладывает в понятие «ближний» свой смысл. Апостол Павел в одном из своих посланий говорит, что любить и делать добро следует, прежде всего, «своим по вере». Православный богослов, профессор духовной академии Гусев утверждал, что любовь к ближнему несовместима с классовой борьбой. Вот его слова относительно этого: «Там нет и быть не может истинной любви к людям, где к одним классам общества питается ненависть и злоба, проявляющаяся в подстрекательстве неимущих против имущих, в клеветах на последних, в насилиях над ними …»
Вы, конечно же, понимаете, что именно здесь-то собака и зарыта! Во всех четырех евангелиях, в многочисленных посланиях апостолов и в других христианских книгах есть немало прямых указаний на то, что раб должен любить своего господина и повиноваться ему со страхом и трепетом. Значит, речь в них идет о любви к эксплуататорам и покорности исконным врагам трудового народа. Этого никто из верующих при всем желании никак не сможет отрицать. Значит, религиозная мораль — рабовладельческая, соответствующая времени, понятиям и нормам морали ее истинных создателей — рабовладельцев, господ древнего мира.
Чем обеспечивается соблюдение религиозных заповедей? Прежде всего — страхом перед божьим наказанием, перед муками ада. Поэтому проповеди попов, прежде всего, направлены на закрепление этого страха, на превращение человека в покорную господам скотинку («овцу» или барана), иначе будешь «козлищем проклятым», которому Иисусом Христом уготована «геенна огненная». Получается, что выполнение религиозных заповедей диктуется интересами личной выгоды, перед которой отступают на задний план интересы ближнего, интересы всего общества в целом. Получается вроде сделки: «Я буду выполнять заповеди Божьи, а за это получу место в раю». Религиозные заповеди таят в себе элемент лицемерия, эгоизма, корысти.
Конечно же, современный верующий, со школы знакомый с историей Древнего мира, понимает, что религиозные моральные заповеди, порожденные эксплуататорским миром, не могут не нести на себе его печать. Но, как и всегда, юродивые мистические наклонности неизбежно приводят к алогичным выводам. Удивительно, но именно временем создания библии пытается объяснить такой верующий многие ее несуразности. При этом он сам не замечает, что этим опровергает «божественное» происхождение» обоих «Заветов», данных «Господом» нам «навечно» и «неизменными», однозначно «понимаемыми современными людьми точно так же, как и древними».
А ведь всего-то лишь надо немного задуматься: как же так получилось, что не бог в своих господских «заветах», а именно безбожный Марксизм-Ленинизм указал путь создания человеческого общества, свободного от социальных и нравственных уродств и пороков людей? Величайшие в истории цивилизации гуманитарии не на словах, а на деле, Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин научно доказали, что эти пороки порождаются условиями жизни в мире эксплуатации. Господство частной собственности на средства производства неизбежно порождает социальное неравенство, антагонизм между людьми, войны, недоверие друг к другу, бессердечие, жестокость, эгоизм, стремление поживиться за счет другого, обмануть его и т.д. Для всего этого господам необходимо было утвердить частную собственность не только законодательно, но и объявить «священной», закрепить ее, прежде всего, в мозгах юродивых простофиль именем господа.
Значит, чтобы искоренить вышеуказанные пороки людей, надо уничтожить ту основу, которая их постоянно, в массовом масштабе порождает, т.е. надо изменить условия материальной жизни людей. А для этого необходимо утвердить общественную собственность на средства производства. Только на основе этой собственности могут утвердиться и безраздельно господствовать дружественные отношения между людьми. Но для этого, прежде всего, необходимо искоренить у человека труда страх перед господами, необходимо, чтобы он перестал ощущать себя рабом перед кем бы то ни было, вечно жить в смирении, покорности и страхе. Когда-то, в Советских школах старшеклассники изучали моральный кодекс строителя Коммунизма. Выполнение его норм не обусловлено какой-то торгашеской выгодой, страхом перед муками ада. Просто человек осознает, что, поступая нравственно, он тем самым действует на пользу всему обществу, а значит и себе. Коммунистические нормы нравственности покоятся не на всепрощении, а на решительной борьбе против всего того, что мешает честным людям жить. К сожалению, сегодняшнее большинство, как оказалось, в свое время совершенно не задумывалось над сутью и естественной правильностью всех этих простых положений, сочло их за обычную «коммунистическую пропаганду». В результате, с сегодняшней поповской и господской моралью в голове, обыватель не заметил, как погрузился в зловонную туалетную яму, где господствуют лишь мерзкие твари и скотские отношения динозавров, где на чистых когда-то улицах сейчас царствуют грязные помойки. Но вот что, с точки зрения обывателя, странно и непонятно: чем больше Христовы овцы и бараны молятся, тем больше помоек — и в быту, и в культуре, и в морали. С точки же зрения Марксизма-Ленинизма, все это очень естественно и обязательно (закономерно).
Некоторые верующие заявляют: есть знания обычные и есть духовные. И понятно, что обычные научные знания есть знания низшего порядка. А духовность — знание высшего порядка, знание истины божией. И они не всем даны, а только тем, кого осенила истина божия (обычно во сне). Проделайте эксперимент. Не поленитесь, прочитайте (если когда-то читали, перечитайте сейчас заново) «Час быка» Ефремова. Вне сомнения, Вы ощутите высшую духовность от чистоты мыслей, поступков героев этой пока что фантастики, но одновременно и реальности пусть пока и далекого, но неизбежного будущего человечества. И после прочтения Ефремова сразу же перечитайте все 4 евангелия и «Откровение Иоанна Богослова» («Апокалипсис»). Можете не сомневаться, контраст по духовности Вас мгновенно отрезвит от религиозного наркотика. А ведь «Час быка» писал не бог, а человек. Таких наивысших ощущений духовности многие из нас за свою жизнь испытывали при чтении сотен (возможно, и тысяч) произведений умных и нравственных писателей (в основном — Советских).
Ну какая, к примеру, духовность в таких вот словах, якобы, Христа, представленного Лукой прямо-таки злым разбойником-Бармалеем? Этот воспитатель рабов, «когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга», как всегда, по воле краснобайщика-евангелиста, принялся воспитывать их притчами все на ту же излюбленную тему, используя политику кнута и пряника:
Не бойся, малое стадо! (Это именно Вас он так успокаивает) ибо Отец наш благоволил дать вам Царство. Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготавливайте себе влагалища неветшающие (?!?), сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается, и где моль не съедает. Ибо, где сокровище ваше, там и сердце ваше будет. Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи; И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, пришед, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и подходя станет служить им (ну а уж это дудки! Кто и когда видывал этакое?) И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те… Блажен раб тот, которого Господин его, пришед, найдет поступающим так… Если же раб тот скажет в сердце своем: «не скоро придет господин мой», и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, То придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; А который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше… Огонь пришел Я низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие свершится! (У Луки «богочеловек» аж весь издергался, так не терпится напустить огонь на Землю!) Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение (какой же грязью обливает Лука «Сына Божиего»! Вы разве это не находите?); Ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться: трое против двух, и двое против трех; отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей» (От Луки, гл.12, ст.1, 32-38, 43, 45-53).
Значит, блаженны те из Вас, которые верно служат своим господам, и только тогда Вы заслужите Царствие Небесное. Каждый из нас, не желающий, чтобы его угнетали, «бит будет много»; а те из Вас, которые согласны служить своим господам, но нечаянно провинились, «биты будете меньше». Буквально так Вам дает свои наставления Иисус Христос; — перечитайте эти стихи 36-53 гл.12 евангелия от Луки еще раз. И подумайте, не спеша: почему в «Священном» писании Лука смело всовывает такую свою скотскую мораль и примитивные рабовладельческие понятия в уста представляемого им бога. Читая это, приходишь к единственному разумному выводу: было бы очень удивительно, если бы вся эта евангельская история с «мессией» не закончилась казнью. Здесь бога, в полном соответствии с понятиями этих господ (евангелистов), изобразили врагом человечества! Разве истинный (не придуманный) бог, если бы он существовал не в мозгах Чудаков, а реально, мог быть таким человеконенавистником и таким любителем господ? Разве бог, если бы он бродил по Палестине на самом деле, высказывал бы столь примитивные (для нормальных людей даже того времени) мысли?
И таких мест мы с Вами найдем в библии множество. Вы скажете, что эти слова «Святого Духа» соответствуют примитивной морали того времени, так как евангелия писались в расцвет рабовладения Римской империи (она распалась лишь в V веке н.э.) Но разве преподаватель 1-го класса, воспитатель детского сада (или даже Вы сами своим маленьким детям), как и все педагоги начальной школы, преподают детям другую мораль, чем преподаватели в институте? Разве дают вместо истинных знаний ненаучные или откровенно лживые знания? Вы считаете, что если бы в машине времени современный преподаватель перенесся в то время (время написания древними сочинителями библейских баек), он учил бы несмышленых древних «богоизбранных» евреев и «необрезанных» так же, как выдуманный древними еврейскими сказочниками их рабовладельческий бог? Ясно же, что не реальный всемогущий бог учит в библии людей приносить ему вкусную пищу (он что, голодный?), а созданное именно древними эксплуататорами-рабовладельцами-жрецами в головах верующих им необразованных и запуганных трудяг мифическое страшное и всемогущее существо. Его нужно непрерывно умолять о милости, непрерывно славословить, постоянно приносить приношения на церковный алтарь. Всего лишь необходимо было выдать рабовладельческие законы, созданные людьми (попами-рабовладельцами), за божии. Только в этом случае эти скотские рабовладельческие законы («заветы») будут беспрекословно исполняться, только тогда попы и рабовладельцы будут постоянно обеспечены богатыми приношениями верующих простаков. И, обратите внимание: эти законы (в библии неоднократно напоминается об этом) «даны навечно».
Юродивый симбиоз старого и нового еврейских заветов наиболее полно отражает повсеместную рабовладельческую психологию угнетателей и прививает угнетаемым рабскую покорность «судьбе». Это и есть главная причина интернациональной распространенности в наше время модифицированной еврейской религии — христианства. Правителям нарождающихся европейских монархий после распада римской империи с ее многими богами новая религия с единым и «добрым» богом пришлась как никакая другая как раз кстати. Силой оружия невозможно или только на время можно привести к покорности трудящуюся массу народа. Духовное же порабощение, когда человек сам добровольно смиряется со своим скотским положением в полном соответствии с догматом веры, что все от бога, — самое прочное и долговременное. На практике оно приводит к реальному рабству у денежных мешков множества поколений людей, к добровольному подчинению «судьбе», определяемой не какими-то жалкими людьми, а самим «всевышним». По этой причине на Земле вот уже тысячи лет и до сих пор сравнительно прочно сохраняется «консенсус» честных и мошенников, бедных и богатых, добровольных эксплуатируемых и эксплуататоров.
Русские революционные демократы — А.И. Герцен, В.Г. Белинский, Н.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов (первая половина XIX века) считали, что русская православная церковь выступает как одна из основ самодержавно-крепостнического строя. Церковь и самодержавие находятся в тесном союзе, поддерживая друг друга в ущерб интересам народа, который они совместно угнетают. Религия возникает в результате бессилия человека перед стихийными силами природы, по отношению к которым он раб, не умеющий ни понять, ни объяснить окружающее. Белинский в своем знаменитом письме к Гоголю (который вдарился в окончательный религиозный маразм и по приказанию церковного мракобеса — архимандрита — уничтожил черновики 2-го тома «Мертвых душ) вскрыл прямую связь церкви с самодержавием и с крепостническим строем России. Он утверждал, что только цивилизация и просвещение могут обеспечить светлое будущее (здесь он, конечно, ошибался: никакое просвещение без революционного свержения власти денежных мешков не заставит буржуинов построить светлое будущее для народа. Другой вопрос, что просвещение в вопросах политэкономических и социальных — важный элемент для осознания народом бесконечной глупости мирного сосуществования трудящихся и паразитов, а соответственно — необходимости дать хорошего пинка всем этим скотам: попам, помещикам, и буржуям). Герцен говорил: проповедь покорности и смирения глубоко реакционна и вредна, она закрепляет унижение и угнетение народных масс. Русские революционеры-демократы писали о том, что религиозные сказки о загробном мире с его адом и раем используются церковью в интересах господствующих классов, учат избегать земных радостей, терпеть страдания, нищету — и все только ради посмертного воздаяния. Нет другого средства приучить людей к терпению и покорности помимо религии.
Религия заставляет людей уповать на милость божью, на посмертное воздаяние, воспитывает в них пассивность, сдерживает их творческий порыв, смелость, дерзание. Верующие сами далеко не всегда осознают это, но факт остается фактом: религия объективно уводит их от решения насущных жизненных проблем, от активной борьбы за преобразование действительности. Нельзя не сказать и о том, что, давая людям ложную картину мира, религия приучает верующих видеть действительность совсем не такой, какова она на самом деле, а это не дает им возможности правильно оценивать происходящие вокруг события, разбираться в сложнейших процессах человеческого бытия. Иными словами, они оказываются не в состоянии выработать в себе сознательное отношение к действительности. Им надлежит лишь руководствоваться теми искусственными схемами, которые преподносят духовные пастыри. Нетрудно представить, как это мешает людям в определении собственных позиций по тем или иным вопросам. Но церковь и добивается того, чтобы люди отказывались от собственного мнения, самостоятельных суждений, предоставляя право определять линию их поведения духовенству, претендующему на роль посредника между богом и людьми, а, в конечном счете — денежным мешкам.
Итак, верующий человек лишается самостоятельности в принятии решений, его сознание засоряется антинаучными представлениями, из которых складывается искаженная картина мира. Он оказывается пассивным исполнителем воли духовных пастырей, которые присваивают себе право говорить и поучать от имени бога в нужном им и денежным мешкам направлении. Ведь «всякая власть от Бога, и плохая, и хорошая. Мной она поставлена» — заявляет сам Иисус Христос. И самый совершенный мир был создан богом, а человек только его портит. Т.е., в отличие от утверждения науки, в истории человечества мы должны были бы наблюдать регресс, а не прогресс. Поэтому религия вынуждает верующих отказываться от активной преобразующей деятельности, обрекая на бесплодное ожидание милостей с неба.
Чему учила и учит религия? Высший смысл жизни каждого человека, твердят богословы, в служении богу. Все его помыслы должны быть направлены к «спасению души». Он должен забыть о земных заботах, не думать о близких, об обществе, иначе «увязнет в суете мирской жизни». Все существование человека на Земле объявляется преддверием жизни на небесах. Поэтому он должен как можно больше молиться и поститься. Вы можете возразить, что в реальной жизни редко можно увидеть такого верующего. Обычно верующие вполне земные люди, они учатся, заботятся о том, чтобы получше устроить свою жизнь, читают книги и смотрят кинофильмы совсем не духовного содержания. Верно. Мало кто, даже из глубоко верующих людей, живет на Земле в полном согласии с тем, чего от него требует религиозная вера. Но о чем это говорит? Не о том ли, что религиозные требования «спасения души» настолько чужды человеческой природе, что их невозможно последовательно выполнять? Религия как бы усыпляет сознание человека, закрывает перед ним дорогу в мир познания, делает из него раба надуманных, непознаваемых сил. Верующий человек не видит, что обкрадывает самого себя, не дает себе труда поразмыслить над тем, во что он верит и чему поклоняется. И он добровольно обрекает себя на духовную нищету.

«Христос терпел и нам велел»

«Помню, как-то на смотру у меня на мундире не хватило двадцати пуговиц, и за это меня посадили на четырнадцать дней в одиночку. И два дня я, как Лазарь, лежал связанный «козлом». На военной службе должна быть дисциплина — без неё никто бы и пальцем для дела не пошевельнул. Наш обер-лейтенант Маковец всегда говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазили. Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает!»
Некий Свят Павлов написал пост в ФБ о прохождении курсов военного журналиста «Бастион» в Крыму, где военные (зачеркнуто) какие-то поехавшие садисты его учили очень нужным и важным вещам — унижению, подчинению, побоям и согласованию любой информации с силовиками ().
Казалось бы адекватным людям тут обсуждать нечего — информация Свята Павлова должна быть проверена и если выяснится, что на этих курсах действительно происходило что-то подобное, то всем причастным нужно выписать живительных пиздюлей (не в прямом смысле, само собой), а сами курсы разогнать. Увы, наивно было бы ожидать от всех подобного здравомыслия — в каждом обсуждении этой темы находились свои «настоящие мужики» (ТМ) и даже, как ни странно, некоторое количество, дам, которые одобряли описанные Святом порядки и насмерть за них стояли.
«Чо ты ноешь как баба, мужик все стерпит!» — поучали одни. «Сразу видно, что он в армии не служил» — заключали другие. «Из меня вон во время службы весь дух вышибали, заставляли бегать в противогазе и есть говно, выбитых зубов и вовсе никто не считал, а этот из-за царапин на каких-то двухнедельных курсах расплакался», «А ведь был такой шанс у сраного интеллигента стать нормальным мужиком!», «Пиздюли способствуют закалке характера и дисциплине», «В этом и фишка, что должно быть жестко, пусть привыкает — мало ли что может случится в горячей точке». Как можно привыкнуть к сотрясению мозга, как будто удары в область головы способствуют утолщению костей черепа и, как следствие, повышению прочности — я искренне не понимаю. Подозреваю, что если бы не известная гомофобия у подобных персонажей, то они бы могли еще порекомендовать человеку пройти через анальное изнасилование для закалки характера — ну а чо, такое тоже возможно в местах боевых действий!
Но там был отличный коммент другого журналиста, которые прошел эти курсы. Он пишет, что после первого захвата многие сразу же передумали заниматься военной журналистикой, но никто «не ныл», все терпели, включая девушек, так что отличные курсы, «сразу видно, кто чего стоит». На вопросы публики, дескать, похоже ли на правду все описанное Святом, этот человек отвечал туманно и уклончиво, дескать «А вы сами их попробуйте пройти» (напоминает анекдот про выставку феерических ослов)

И все это очень характерно. Часто говорят, что порочная и жестокая система порождает на высших звеньях порочных, жестоких и охуевших от власти и вседозволенности людей. Однако, мало говорится о том, что этот порядок поддерживается и на нижних уровнях, особенно среди тех, кто огреб от нее сполна. Так получаются люди, одобряющие побои детей, потому что их в детстве самих лупили и «ничего страшного». Так в тредах появляются иногда посты женщин, которые говорят, что любой муж может иногда заехать в торец, поэтому надо быть умней и не провоцировать. Так возникает весь этот армейский дискурс с «пиздить надо жестче». Так во время предвыборной кампании в США одна гражданка объясняла, что не будет голосовать за Сандерса потому, что обещал сделать бесплатным высшее образование, но она-то сама, дескать, уже отучилась на платном, так почему кто-то должен получить на халяву то, за что она впахивала. Отсюда популярность произведений про преодоление и страдания, где человек чтобы стать хорошим воином/музыкантом/спортсменом регулярно получал пиздюлей и палкой по башке. Некоторая часть общества, получившего свою дозу страданий, не может не искать подтверждение своей ложной гипотезы о их пользе и не пытаться рационализировать. Никому не хочется признать, что он страдал просто так, без всякого смысла, «просто по ходу жизни», как говорила одна собачка из известного мультфильма в ответ на вопрос за что хозяин ее бил. Значит надо придумать причину и Высший Смысл.
Нет, спору нет, говно случается, вне зависимости от наших желаний, а человек, который прошел через многое, может гордиться собой, считать себя молодцом, селф-мейдменом, настоящим рембой и всякое такое. Но когда люди одобряют, обуславливают вопросом необходимости и считают ценным скиллом побои и прессинг гражданина на ровном месте (вопреки любым законам, кстати), пишут что-то типа «а чо, перетерпеть было нельзя», «ведь ты же хочешь быть военным корреспондентом?» (а если бы он строителем быть хотел, то ему надо кирпич на голову сбросить, что тоже, между прочим, на практике случается?), «Христос терпел и нам велел» и «я через это прошел, значит, и ты, сцука, должен», то хочется спросить — а вам самим-то голову по ходу жизни не отбили, ребята?

Бог терпел и нам велел…

«Бог терпел и нам велел!» –
Говорят нам все с упрёком,
Мол, терпи, раз твой удел,
Быть терпилой недалёким…
Но не терпит вечно Бог,
Беззаконных и лукавых,
Он подводит Свой итог,
И судить Он будет правых!
И суды Его уже,
Происходят на планете,
Да, Бог терпит, но уже,
Многим ад горящий светит!
На счёт того, что: «Бог терпел и нам велел!» Да Бог терпел, терпит и будет терпеть беззаконие нас с вами — людей, но не вечно! Однажды будет суд Божий, и все беззаконники предстанут на этом суде! И этот суд будет действительно справедливым, там не будет лжесвидетелей и лукавства: каждый получит по делам своим! Но это Бог…а нам людям Он повелел терпеть, но не всегда, а когда мы видим ложь и беззаконие – Бог повелевает нам не молчать и не прятаться! Он повелевает нам: минимум – молиться за врагов и обижающих, максимум – говорить правду, обличая ложь и беззаконие и отстаивать её! И если на этой грешной земле мы не сможем добиться правды, то велика наша награда на небесах, что мы хотя бы пытались её отстоять, будучи «светом этому миру!» и «солью этой земле!».

Господь терпел и нам велел

Cрединное воскресенье Великого Поста называется Крестопоклонной неделей. Так как даже малое усердие ко Господу сопряжено с трудами, а значит, со скорбью, святая Церковь утешает нас: в середине поста напоминает нам о Древе Крестном. И когда мы взираем на Крест Господень, вспоминаем страсти Господни, тогда начинаем устыжаться своих скорбей.

Великим постом срединное воскресенье называется Крестопоклонной неделей. Святая Церковь укрепляет нас в посте, этом посильном подвиге, который мы несем ради спасения души нашей и ради Царствия Небесного. А так как даже малое усердие ко Господу сопряжено с трудами, а значит, со скорбью, то святая Церковь утешает нас: в середине поста напоминает нам о Древе Крестном. И когда мы взираем на Крест Господень, вспоминаем страсти Господни, тогда начинаем устыжаться своих скорбей.

Чем замечателен современный человек в сравнении с человеком предыдущих эпох? Тем, что он все время ноет, всем недоволен, постоянно жалуется, ему все плохо, все больно, все нехорошо, все не так; он очень слаб духовно — слаб духом. И это не только у нас с вами — это болезнь века. И вот святая Церковь в нашем малом усердии, в малом служении, в посте укрепляет нас Крестом, чтобы каждый подумал над тем, что Господь претерпел. По старинной русской пословице: «Господь терпел и нам велел».

Да, Господь терпел, а нам-то велел зачем? Когда человек начинает страдать, все в нем возмущается, причем такое возмущение очень естественно. Посмотрим на младенца: он лежит в пеленках, спит, но вот проснулся — и начинает плакать. Спрашивается, почему? Ну, во-первых, потому, что ему скучно: он открывает глаза, а мамы нет; потом ему уже немножко хочется есть, хотя кормление должно наступить по режиму через пятнадцать минут и он не умрет, если потерпит. Когда было землетрясение в Колумбии, нашли младенца, который две недели пробыл в подземелье засыпанный щебенкой, не ел, не пил, был почти без воздуха — откопали его, он жив. Нашли родителей, вернули — чудо. А тут пятнадцать минут не может полежать, начинает кричать, возмущается, ему нехорошо, ему надо, чтобы его на ручки взяли, может быть, он уже мокрый.

Почему человек возмущается, когда ему нехорошо? Да потому, что это противоестественное состояние. Господь создал человека не для того, чтобы он страдал и терпел, а для блаженства. И человек блаженствовал, было такое время — это время пребывания Адама и Евы в раю, когда у них не было ни забот, ни трудов, ни скорбей, ни болезней, а было непрестанное пребывание с Богом, непрестанная радость, созидание и творчество, к чему и был призван человек. Но ему, помимо этих прекрасных вещей, дана была еще и свобода, и он эту свободу употребил во зло. И чаще всего человек свободу употребляет во зло.

Опять посмотрим на детей. Вот есть у мальчика свободное время — что, он откроет учебник и начнет дальше читать, или по музыке новую вещь разберет, или, может быть, без напоминания вынесет помойное ведро, или вымоет посуду? Нет. А на что же он употребит свое свободное время? Чаще всего на зло, ничегонеделание или на чтение, которое обычно совсем непотребно и неполезно для его души. Потому что человек, когда стоит перед выбором, как правило, выбирает не то, что благо, а то, что проще, то, в чем для него заключается соблазн, — и поэтому все дальше и дальше отходит от Бога. И если мы сравним младенца и взрослого, то увидим, что ту чистоту, которую человек имел в младенчестве, непосредственность, способность легко прощать взрослый утратил в результате того, что постоянно в течение всей своей жизни отказывался от добра и сознательно выбирал зло, во зло употреблял свою свободу.

Поэтому нет нужды удивляться тому, что Адам пал. То же самое происходит со всеми нами. И Господь страдает от этого. Кто из нас не страдает, видя, что наши дети идут не тем путем, которым нам бы хотелось? У кого из нас не возмущается сердце, когда мы видим, что наше дитя лежит, задрав ноги, и ничего не делает, плюет в потолок, если в комнате, допустим, беспорядок. Как же так? почему же это такое? вот ты убери все, а тогда валяйся. Это с нашей точки зрения. А с его совсем наоборот — зачем убираться, когда завтра опять будет беспорядок? какой в этом смысл? уж лучше просто лежать, и все. У каждого своя правда. Мы уже привыкли к порядку, он нам мил, мы понимаем, что без него нельзя ничего в жизни достичь, это необходимое условие всякой работы и вообще жизни. Беспорядок мучает нас; никто не любит убираться, но все любят порядок, воспринимают его как благо. А наше дитя, еще не имея такого опыта, воспринимает его не как благо, а, наоборот, как необходимое зло. И часто на одно и то же действие, на одну и ту же ситуацию у людей бывают совершенно разные взгляды.

Поэтому очень понятно, что нам хочется одного в жизни, а Богу — нашему Отцу — хочется другого. Это происходит оттого, что мы маленькие, глупые, мы не понимаем и не думаем, чтобы понять. Ребенок не думает о том, что скоро будет взрослым. Девочка маленькая, которая не приучилась к домашнему хозяйству (мама ее все время заставляла, а она все время упиралась), не понимает, что мама-то ей желает не зла, а добра. Мама знает, что если дочка вырастет неумехой, то никогда не даст семье своей благо, а, наоборот, там всегда будет кавардак, мучение, раздраженный муж и так же не приученные к порядку дети, то есть сегодняшний сумасшедший дом возрастет в квадрате. Но ребенок ищет своего и не ищет исполнения благой воли родителей. Так и мы — маленькие, глупые — не понимаем того, что нашу жизнь нельзя назвать полной, что после смерти тела жизнь наша не кончится, а только начнется. О смерти, которая всем нам предстоит, мы теоретически знаем, но совершенно о ней не думаем и не сознаем, что она переведет нас в абсолютно другую ситуацию, к которой мы не готовы и которая многих из нас поставит в полный тупик.

С нашего рождения и до смерти проходит очень короткий период жизни, а после смерти начинается жизнь вечная, у которой конца нет. И как от развития ребенка в утробе матери зависит его земное бытие, так и жизнь за гробом зависит от того, как человек прожил от рождения до своей смерти. Но как ребенок в утробе матери ничего еще не понимает — хотя он, конечно, много чувствует и много воспринимает, но это еще не полнота бытия, — так и мы многого не понимаем, не чувствуем, многое нам невдомек в этой земной жизни.

И чтобы вывести нас из этого тупика, Отец Небесный послал на землю Единородного Сына Своего, Вторую Ипостась Пресвятой Троицы, Божественный Логос, Господа Иисуса Христа. Человек может воспринять нечто недоступное только через подобие, поэтому Сын Божий принял плоть человека, чтобы каждый из нас, по подобию, мог понять Отца Небесного, воспринять Его. Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом, как говорили святые отцы. Поэтому каждый познавший Иисуса Христа тем самым познает и Отца Небесного и может войти в жизнь вечную, услышать, что Отец передал ему через Сына. Единственная задача человека на земле — познать Сына Божия, но для этого мы должны поверить Ему. Раньше не говорили: веруешь ли ты в Бога? — потому что в Бога веровали все; каждый в своего, каждый по-разному, но в Бога не веровать — это было для человека невозможно. Поэтому говорили: веруешь ли Богу, то есть тому, что Бог сказал?

Ты веруешь в то, что пришедый на землю Бог говорил истинные слова? Если веруешь, тогда надо своей жизнью эту веру подтвердить, надо свое бытие изменить так, чтобы те слова, которые Бог говорил, ходя по земле, стали твоей жизнью, стали руководством в потемках, в которых ты блуждаешь. Они есть нить, держась за которую можно выйти на свет Божий. И эта же нить ведет в вечную жизнь, туда, в тот мир, в котором мы все будем, но некоторые окажутся отринуты от Бога. Не потому, что Бог такой нехороший, злой, обидчивый — нет, а просто потому, что мы Его не познали. Если мы Его познаем здесь, живя на земле, то узнаем и там, как узнали Его Апостолы, когда Он воскрес, — пусть не сразу, но потом узнали. Вот цель нашей жизни.

Посмотрим на Христа. Он Сам жил на земле и дал нам образ, каковой должна быть жизнь наша. Что же Он, будучи человеком, претерпел? Сначала, как все младенцы, Он был в послушании у Своих родителей. И Христос не доставлял им всяких огорчений, а был послушным ребенком, хотя Он был Вседержитель. Он мог бы создать Себе других родителей, мог создать другую вообще планету и населить ее совершенно другими существами, но Он любил именно этих людей, Своих чад, которых создал от Адама много лет, веков и тысяч лет тому назад. И не хотел их, вот этих конкретных людей, погубить, а хотел именно их спасти. И ради этого претерпел суровую жизнь — был гоним, уже с самого младенчества Его хотели убить. И вся Его жизнь была сплошной мукой — не только физической, закончившейся самой страшной казнью, которую только можно перенести человеку, но и нравственной, душевной, духовной. Он страдал всем Своим человеческим существом, как только может страдать человек. Он терпел и непонимание, даже от Своих родителей, от Своих братьев, детей Иосифа, и самых ближайших родственников, которых любил; и от тех учеников, которых Он избрал, перед которыми сотворил много чудес, которых учил — Сам ходил с ними по Галилее, по Иудее и их воспитывал. И в результате что? Все разбежались, один вообще предателем стал, другой отрекся.

Был ли Он на земле счастлив? Невозможно вообразить Христа веселым, довольным, улыбающимся, потирающим руки, пребывающим в самодовольстве. Лик Христов предстает перед нами в молчаливой печали и скорби, потому что Он всех любил, всем сострадал, Он всех хотел вывести из мрачного тупика их собственной жизни, но понимание-то находил в единицах. Можно себе представить, как Он проповедовал Евангелие, какие Он находил слова замечательные, так что уже две тысячи лет прошло, а эти слова опять и опять в новых поколениях людей уже другой культуры, другой национальности, другого совершенно духа времени все равно продолжают находить отклик — насколько это было удивительно! И все равно вокруг предатели, иуды, завистники, фарисеи, озлобленные, и желавшие Его убить, и несколько раз пытавшиеся, пока все-таки им это не удалось.

Вот образ жизни христианской и образ отношения христианина к этой жизни. Скорбел ли Он? Да. Тяжело Ему было? Да. Но Он не пытался заставить этих людей что-то совершить, не пытался их силком переделывать. Он им только показывал, как надо, показывал, что такое вера, что такое благородство, что такое молитва. Он просто был и учил, а каждый, если хотел — воспринимал, не хотел — не воспринимал. Поэтому слушали Его сотни, тысячи людей, а стали учениками очень немногие, всего около пятисот человек из тех, которые Его постоянно окружали. И в этом нет ничего удивительного, хотя проповедовал Евангелие Сам Бог, Второе Лицо Пресвятой Троицы.

И мы все являемся Его учениками, продолжателями Его дела — мы, пока такие же немощные, такие же слабые, постоянно уклоняющиеся от истины, никак не возьмущие в толк, что земная жизнь дана нам не для счастья, не для того, чтобы все у нас было хорошо; что мы родились в эту жизнь для скорби. Каждый из нас, когда родился только из утробы материнской, начал уже орать, потому что душа наша сотрясалась и чувствовала, что мы на землю прибыли из небытия. Нас не было — и вот мы возникли из ничего; из двух клеток произошло наше тело, а божественную душу вдохнул в нас Бог в неведомый, совершенно таинственный момент, который никто никак не может ни разгадать, ни понять: когда это вдруг возникает Моцарт, Серафим Саровский? Вот две обыкновенные клетки сливаются — и вдруг получается Суворов, или какой-нибудь очень хороший мастер, или возникает какая-то удивительно любящая мать. Для нас это все привычно, обыденно, мы над этим не задумываемся, но это величайшее чудо.

Для чего же мы родились на свет? Мы родились, чтобы страдать, потому что только так мы можем что-то важное понять. Потому что страдание очищает, оно человека делает мудрее, учит его, возвышает — любое страдание. Поговоришь с человеком тридцати пяти лет — он обычно рассказывает о том, как служил в армии. Ему было тяжело, на него давили, он оторвался от отца и матери — но он об этом вспоминает как об особенно важном периоде своей жизни. Поговоришь с воевавшим стариком — он вспоминает только войну; прошло уже сорок лет, а он говорит все о войне, о войне, о войне. Почему? Да потому, что только в это время он и жил по-настоящему. Поговоришь с матерью — она говорит только о своих детях: как она их рожала, как мучилась с ними. И вот это мучение и было тем временем, когда она, собственно, жила, а вовсе не время, когда она еще была свободна, туда-сюда фланировала и занималась всякими веселыми и легкими делами. Так же и ученый — он не так радуется открытию, а более вспоминает муки, которые испытал, когда еще искал. И художник всегда мучается, создавая картину. В любой картине, даже если кажется, что она написана легко, заключено колоссальное страдание.

Вот у нас недавно художники работали. Не будем говорить о их степени церковности, духовности, но было видно, что работа эта — хотя она и оплачивается, и они сами за это взялись — приносит страдание. Они сделать старались, как могли, а может быть, даже лучше, чем могли; не спали ночи, что-то там у них не получалось. И когда они будут вспоминать, как в Алтуфьево храм расписывали, они не вспомнят день получки и как они выпивали на эти деньги или как принесли деньги женам и купили им по шубе, может быть, а будут вспоминать вот эти страдания, потому что в это время они были людьми, в это время они возносились духом, они приобщались к Божественному.

Или мать, которая вкусила материнства (когда один ребенок родился или два, тут еще весь потенциал не может быть растрачен, а когда женщина родит пятого, шестого, она тогда уже входит во вкус), — с любой женщиной поговори, имеющей семь-девять детей, и она скажет: теперь уже легко. Потому что человек понимает: вот это-то и есть жизнь; в страдании он учится самому главному — состраданию и любви.

Через страдание только человек может познать, что такое любовь. И Крест Господень — это есть символ любви, потому что любовь всегда распинаема. Мать распинаема своими детьми, художник — своей картиною, биолог — лабораторией, своими опытами, математик — алгоритмами; он ими мучается. И каждый человек в жизни своей распинается ради того, что он любит. И если мы хотим достичь духовной жизни, то должны распяться — распяться вместе со Христом, сораспяться Ему. Тогда наша жизнь приобретет смысл, потому что страдание введет нас в вечную жизнь, мы достигнем Царствия Небесного, мы познаем, мы его ощутим, мы войдем в него через распятие. Не нытье и поиски земного счастья нужны, а именно голгофа, скорбь и принятие страдания ради Царствия Божия, ради того, чтобы угодить Богу, потому что любовь всегда жертвенна. Любовь — это когда один человек жертвует собою, именно собою, ради того, что он любит. Поэтому, если мы любим Царствие Небесное, любим нашего Бога, мы должны жертвовать собою ради Него, как Он пожертвовал Собою для нас.

Он пришел с небес, из всеблаженного пребывания со Отцом Небесным сошел на землю и страдал и сострадал. Для чего? Чтобы нас спасти. Хотя многие говорят: взял бы стер с лица земли и сделал бы других, хороших. Но говорить так — это такая же глупость, как, когда мама кричит: «Вова, домой, обедать», а он говорит: «Нет, я еще погуляю», — подойти к ней и сказать: «Давай мы сейчас этого Вову убьем, а дадим другого, хорошего, послушного». Какая мать на это пойдет? Каждая скажет: «Зачем мне другой?» Ей нужен ее Вова, вот такой, какой он есть. Хотя она, конечно, и хочет, чтобы он был лучше.

Так же и Бог, Он любит нас таких, какие мы есть. Он же нас создал. Только Он хочет, чтобы мы жили не так, как нам заблагорассудится, а стали бы людьми, человеками, чтобы мы приняли крест свой, который каждому из нас Господь Сам дает. Сколько людей на земле живет — и все страдают, но каждый страдает по-своему, потому что каждому Господь собственный крест дает, чтобы он свой крест нес согласно своему психофизическому составу: своей душе, развитию, образованию, физической силе — согласно всему своему устроению.

Каждому Господь дает его крест, каждому его труд, каждому его обязанности, каждому его жизнь. Поэтому нечего удивляться, что один человек за одно преступление пять лет получил, а другой за такое же преступление — вдруг три года. Мы говорим: вроде, несправедливо. Но так Господь устраивает, потому что кто что может понести, то Господь каждому и дает, и ничего сверх того. Каждому Господь собственную меру страданий отпускает за его собственные грехи для того, чтобы его очистить, чтобы его возвести на духовную высоту. И нам нужно глубоко понять, что все, что в нашей жизни случается скорбного, дано не для того, чтобы мы это отвергли, а для того, чтобы приняли, потому что скорби всегда нам полезны. Только так мы можем стать людьми. И хотя на первый взгляд скорбь нас ужасает, но потом мы поймем (часто многие под старость это понимают, если идут христианским путем), что все, что было в жизни тяжелого, было крайне необходимо.

И Христос прошел тем же путем. Он ни от чего не уклонился, хотя и ужасался. Мы вспоминаем, как в Гефсиманском саду Он молился до кровавого пота и просил: «Отче Мой!.. да минует Меня чаша сия». Но потом сказал: «Не Моя воля, но Твоя да будет». Да, Я, как Человек, всем Своим существом возмущаюсь и не хочу этого страдания, потому что Я его не заслужил, Я на земле не сотворил ни одного греха. Поэтому в антифоне поется: «Людие Мои, что сотворих вам? И что Ми воздасте? За манну желчь, за воду оцет, за еже любити Мя, ко Кресту Мя пригвоздисте». За что? Не за что, а почему. Он для того и пришел, чтобы спасти нас — через Крест. Он первым должен был через Крест взойти на небо. Христос стал новым Адамом, Он первый воскрес из мертвых и дал нам дорогу в Свое Царство. Поэтому каждый, кто последует Его путем, тоже совоскреснет со Христом и будет с Ним вечно пребывать в Царствии Небесном — с Ним, с Этим Человеком, самым лучшим из всех, которые когда-либо ходили по земле. И если мы сердцем примем, познаем, вкусим Его, нам ничего в жизни уже не захочется другого. Мы все принесем в жертву Ему — всю нашу жизнь, «весь живот наш Христу Богу предадим» — так мы молимся. «Тебе, Господи».

Вот это и утверждает сегодняшний день. И этот пост, малый наш подвиг, мы предпринимаем для Него, хотя и трудно поститься, особенно тем, которые только начинают, и вообще воздержание трудно, и часто у нас не получается. Но в этом нет ничего страшного, лишь бы было усердие. У нас еще есть времечко, нас еще ноги носят, у нас еще есть возможность повернуть жизнь ко Христу, исправить ее в том, что мы пока не исправили, подумать над тем, что нам еще нужно докончать, и все время стараться быть в Его глазах угодными. Нам нужно принимать свой крест, принимать ту скорбь, которую Он дает, и не роптать; учиться быть благодарными за все. Нам так много дано! Ведь если бы каждый из нас пошел путем Христовым, мы бы не умерли, а перешли прямо от смерти в жизнь. Никто бы из нас даже никогда не узнал, что такое ад; мы прямо вошли бы в Царствие Небесное. Ведь это удивительное чудо!

Любой человек, родившийся до пришествия Христа, независимо от того, праведник он был или грешник, вступал во ад, в место отторжения от Бога, потому что не знал Христа. Даже людям, которые ожидали Его пришествия, пришлось ждать, пока Он не умер на Кресте для того, чтобы сойти во ад. Его смерть была необходима, чтобы вывести из ада тех, кто ждал Его, кто жил только Им, кто знал, что Искупитель придет. И вот пришел Искупитель. Он нас искупил Кровью Своей. Ведь какое чудо: если любой грешник раскаивается и говорит: «Господи, прими меня, я исправлюсь, я начну другую жизнь», — то Господь забывает его грех; грех перестает быть, если человек от него отвернулся. Куда он девается? Мы ведь его совершили — куда же он исчез? А он взят на Себя Христом.

Если бы Адам не согрешил, он бы жил вечно и никогда не умер. Первый человек и так прожил очень много сотен лет, но он бы не умер и после этих столетий, а дожил до наших дней, если бы не пал. Так и Христос — когда родился, Он был бессмертным. Как же бессмертный и безгрешный смог умереть на Кресте? Он умер потому, что грехи всех людей от Адама и до нас с вами взял на Себя: каждое наше раздражение, каждый ропот, глупость и невосприимчивость — все греховное море всех людей от начала и до конца. Если мы задыхаемся от собственных грехов, мучаемся ими, то каково было Его страдание, когда Он грехи всех людей взял на Себя. Именно поэтому у Него пот падал как капли крови. И конечно, ни один человек на земле не мог бы это вынести — только Бог, только совершенно безгрешный мог все это бремя взвалить Себе на плечи. Как Григорий Богослов сказал: Христос ради нас стал грешником. Поэтому Его и убили на Кресте, что Он наш грех пригвоздил ко Кресту.

И когда мы приходим к Нему, истекающему кровью, и говорим: «Прости нас», — Он прощает. Он имеет эту власть прощать, потому что для этого на землю и пришел. Вот нам дана какая благодать. И если мы этим пренебрегаем, Бог ли виноват в том, что мы не войдем в Царствие Небесное? Нет, не Бог. Это значит, мы сами от Него отвернулись. Значит, нам наша мышиная возня дороже всего на свете. Нам вот это важно: наше собственное «я», наши собственные амбиции, наша собственная личная жизнь, наше мельтешение в течение семидесяти-восьмидесяти лет, пока мы здесь пребываем. Значит, нам совершенно безразлично, что Христос ходил по земле и то, что Он говорил, что Он делал, как Он жил.

А если нет, если для нас это важно, то начнем свою жизнь менять и изменим ее так, как хочет Христос — чтобы Он, глядя на нас, не страдал, а радовался, что мы детки Его послушные, что Он не зря нас создал и не зря каждому из нас обитель уготовал на небесах. Нас хоть и мало, но каждому из нас уготована небесная обитель, и если мы туда не войдем, то будет не Христос виноват, потому что Он все для нас сделал. Вот Он на Кресте перед нами лежит распятый. Что нам еще требуется? Что мы еще хотим? Вот Он, безгрешный, распялся за нас, пролил Свою Кровь для того, чтобы нас этой Кровью напитать, и мы завтра можем этой Крови причаститься для того, чтобы обоготворить свою душу, облагодатить свое тело, соединиться с Богом. Каждый из нас может завтра приступить к Чаше жизни, может смешать свою кровь с Его Кровью, может стать частью Его, может принять в себя часть Его Божественного Тела, соединиться с Ним не только духовно, душевно, но и телесно даже — так, как невозможно вообще никакое другое соединение; принять Его в себя.

Вот Он нам что дает! И если мы остаемся безучастными, то в этом опять совсем не Он виноват, а виноват наш грех, к которому мы пристрастны. Поэтому Крест Господень утверждает победу над грехом. Для этого христианину и заповедано Церковью носить крест на шее — почувствовал его на себе и вспомнил, Чье ты носишь изображение на своей груди. Кто там изображен? Там изображен распятый Христос. И если ты христианин, ты так же должен распинаться этому миру и не искать своего, а искать только исполнения Христовых заповедей. Аминь.

Христос терпел и нам велел?


Доводилось ли вам слышать, что Бог может делать человека больным или удерживать от него исцеление с целью воспитания? Более кошмарную ложь и вообразить сложно. Тем не менее, многие христиане в неё верят. И к физическим страданиям прибавляются моральные, в виде чувства вины, обиды и самоосуждения. Вам это знакомо?
Самое печальное, что в такой ситуации людям крайне сложно получить исцеление. Ведь, если эта болезнь от Бога, то как ей противостоять?! А если ещё найдутся «доброжелатели» со словами: «Христос терпел и нам велел», то всё, остаётся лишь выкинуть белый флаг и сдаться на милость врагу. Врагу, имя которого – дьявол. Ведь именно он сеет эту ложь о Боге и, к сожалению, не единственную.
И люди верят этой лжи, как-то вмиг позабыв, что Бог – любящий Отец. Он не просто имеет любовь, Он сам есть Любовь! И любит Он нас сильней, чем даже земные родители!
Кто из нас станет наказывать своего ребёнка болезнью? Вы можете себе представить, чтобы адекватный родитель в качестве наказания сломал своему чаду ногу или выбил зуб? Вы знаете таких родителей, которые не стали бы лечить провинившегося ребёнка со словами: «Я тебе говорил, но ты не послушал! Вот и валяйся с температурой, пока не вымолишь прощение! Вот и страдай, пока не осознаешь»? Но именно таким, жестоким и бесчувственным, некоторые люди представляют Бога.
Но это так далеко от характера Господа и Его сути! К тому же, это абсолютно противоречит Писанию. Скажите, чем занимался Иисус во время своего земного служения? Он сам отвечает на этот вопрос в Евангелии от Иоанна 6:38: «Ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца». То есть, по делам Иисуса легко судить о воле Отца, не так ли?
Иисус хоть кого-нибудь сделал больным? Он хоть кому-нибудь отказал в исцелении, сославшись на волю Отца? Объяснил ли Он кому-то, что данная болезнь дана в качестве Божьего наказания? Говорил ли Он кому-нибудь, что болезнь – это благо? Конечно, нет! Потому что автор недугов – не Бог! Да и где Богу взять болезнь? На небе нет ни боли, ни болезни! Попросить у дьявола? Но Он не нуждается в его услугах!
Так что же делал Иисус с больными людьми? Исцелял! Что Он делал с бесами? Изгонял! Потому что такова Божья воля! Потому что таково отношение Отца к болезням! Каждый, кто приходил к Нему, получал исцеление.
Что повелел Иисус делать своим ученикам? Сказал ли Он им исцелять кого-то выборочно? Говорил ли Он им прежде узнавать волю Божью относительно исцеления конкретного человека? Читаем в восьмом стихе десятой главы Евангелия от Матфея: «Больных исцеляйте, прокажённых очищайте, мёртвых воскрешайте, бесов изгоняйте…»
Что сделал Иисус на кресте? Об этом задолго до Его рождения пророчествовал Исаия: «Но Он взял на себя наши немощи и понёс наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлён был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нём, и ранами Его мы исцелились» (Исаия 54:4-5). На это же место Писания, повествуя об Иисусе, ссылается Матфей: «…исцелил всех больных, да сбудется речённое через пророка Исаию, который говорит: «Он взял на себя наши немощи и понёс наши болезни» (Матфея 8:16-17). Это же подтверждает Пётр: «Ранами Его вы исцелились» (1-е Петра 2:24). Вы видите это? Исцелились!
Исцеление – абсолютная воля Божья! Не сомневайтесь в этом! Не позволяйте другим людям и дьяволу навязать вам ложь! Бог всегда заинтересован в вашем исцелении и здоровье! Он благ! И Он – сама Любовь!
Погрузитесь в Божье Слово. Найдите все места Писания об исцелении. Читайте их. Произносите их вслух. Не говорите о болезни, говорите об исцелении. Верьте, что Бог благ и любит вас!
ИЗО: работа фотографа MaOla.

Терпел и нам велел

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *