Сын хакамады Даниил

Ирину Хакамаду знают все и не знает никто. Судя по одним справочникам, ее отец — японский коммунист — прибыл в СССР перед второй мировой войной. Судя по другим, после. У нее есть старший, а может быть, младший брат — профессор. Отец уехал обратно в Японию. А может быть, жил до конца своих дней в СССР. Ее предки по матери со странной регулярностью кончали с собой. Какой-то коммунист Хакамада обвинялся в Японии в жестоком убийстве. Накануне своего сорокапятилетия Ирина Хакамада рассказала обозревателю «Власти» Евгению Жирнову о своей семье и о себе.
«Отец был абсолютно закрытым человеком»
— Ирина, о ком вы хотели бы рассказать сначала — о маме или об отце?
— Наверное, об отце… Отец был уникальным человеком. Он родился в традиционной японской семье, происходящей из самурайского рода с севера Японии. Ходила легенда, что все японцы в этой префектуре — потомки европейцев, с корабля, потерпевшего крушение у берегов Японии. Потомки «белых» очень отличаются от японцев с юга страны: у них уже скулы, больше носы, чуть светлее кожа. Наш род был одним из самых сильных, но затем, по-моему, прадед или дед, а может быть, оба последовательно пропили все хозяйство. Во время буржуазной революции вся земля была национализирована, ее нужно было выкупать, но средств для этого уже не было. Мой отец попытался заняться хозяйством, выращивал бычков, но у него ничего не получилось. Он окончательно разорился и на этой почве решил, что все должны быть равны — богатые и бедные. Вот так он и стал коммунистом. Решил профессионально заняться идеологической работой.
— Ваш отец был не первым коммунистом в семье. Может быть, он решил бороться за светлое будущее под влиянием брата?
— Возможно, но отец мне об этом не говорил. Его старший брат Сатоми Хакамада впоследствии стал членом политбюро японской компартии. И все же главную роль, я думаю, сыграло разорение. Но я знаю об этом времени очень немного. Отец до конца жизни очень плохо говорил по-русски и крайне редко вступал в откровенные разговоры о прошлой жизни. Он был абсолютно закрытым человеком. И вел себя, по русским меркам, довольно странно. Накладывались одна на другую две вещи. С одной стороны — восточная манера поведения: как можно меньше внешних проявлений эмоций. В японской этике чем больше закрыт человек, тем более он воспитан, чем искусственнее его поведение, тем более он отличается от мира животных. Плюс характер моего отца — уникально жесткий. Это у него от матери, которая, судя по тому, что я слышала, была суровой, железобетонной женщиной.
— Эта черта передалась по наследству и дальше?
— Не всем. У отца, до того как он попал в СССР, в Японии была семья, и мой старший брат профессор Сигэки Хакамада — известный в Японии и России политолог — более мягкий человек. А вот сестра — Сиоко-сан, она намного старше Сигэки, она более жесткая, как отец. Я встречалась и с братом отца Сатоми, когда мне было восемь-десять лет. Он очень часто приезжал отдыхать в СССР. Он возил меня на катере, мы ели воблу. Меня он обожал. А с отцом они все время ссорились. Он обвинял отца в том, что тот слишком жесткий человек. Сам он был очень мягкий, ласковый, очень любил детей. У них с отцом даже японский на слух был разным.

«Когда я родилась, отец был расстроен: он хотел мальчика. В общем-то, он махнул на меня рукой. Когда я в детстве болела, он заходил в комнату, удивленно смотрел на меня, спрашивал: ‘Почему такой слабый? Почему такой больной?’ — и уходил»

«Хакамады — они упертые»
— А вы знаете, за что ваш дядя сидел в тюрьме? Он вместе с товарищем пытал полицейского агента и довел его до смерти.

— Да? Об этом мне не рассказывали.
— Этот эпизод есть в его собственных мемуарах: «Я действительно был приговорен к 13 годам каторжных работ по обвинению в нанесении увечий, приведших к смерти: имеется в виду мое участие… в допросе проникшего в партию шпиона (в ходе дознания он скончался)».
— Серьезно? Ну, в общем-то, в своей профессиональной деятельности они оба были жесткими. Сатоми по вопросу о возвращении Японии Курил занимал очень жесткую позицию. Он был в прекрасных отношениях с ЦК КПСС, но это не мешало ему без обиняков говорить в Москве о возвращении островов. Такой род. Хакамады — они упертые.
— Что собой представлял Сатоми?
— Он жил с женой, детей у них не было. Он жил в небольшом домике очень скромно. Совсем не так, как наши партийные бонзы. Он страшно много курил. И даже когда в больнице ему подключили кардиостимулятор, он беспрестанно курил специальные суперлегкие сигареты. Постепенно товарищи выдавили его из руководства партии, и он остался не у дел. В семье это не обсуждалось. В Японии не принято обсуждать карьерные неприятности. С отцом они спорили, скорее, бились по идеологическим вопросам. Хотя я не знаю японского, но особых расхождений в их позициях я не видела. Но разговоры об идеологии у них всегда шли на повышенных тонах.
— Ваш отец до конца оставался ортодоксальным коммунистом?
— Он оставался верным своим убеждениям до последнего дня. А сомнения начали появляться у него после того, как он начал ездить в Японию. Он старался ничем не проявлять своих чувств, но я понимала, что он удивлен и шокирован. Он вложил столько сил, чтобы жить в стране своей мечты, и видел, что многое в ней не гармонично. А приехал в империалистическую Японию и увидел, что все его родственники живут совершенно по-другому и что компартия действует совершенно легально.
— О чем еще спорили братья?
— Сатоми еще обвинял отца в том, что он мало обращает внимания на детей. Двое старших были фактически брошены. Их мать болела, у нее было удалено одно легкое, они жили на государственное пособие, а это в Японии страшный позор. Мне брат часто рассказывал, как учитель в школе оставлял его после уроков и говорил, что муниципалитет ему что-то выделил, чтобы никто другой этого не видел. Потому что это унижение. Это значит, что у тебя нет семьи, которая может тебя обеспечить. Потом их мать умерла, и им стало еще хуже. Поэтому обида на отца осталась у них навсегда. Сатоми считал, что отец и мной занимается плохо. Он считал, что я должна была выучить японский. Получить образование в Токийском университете. Он называл отца эгоистом. И споры на эту тему шли у них постоянно. Но Сатоми сам был специфическим человеком. В его доме работала девушка, помогавшая по хозяйству. Мой брат поругался с дядей из-за нее. Девушка не была членом профсоюза и не имела выходных. Но дядя не считал ее прислугой. Она была дочерью членов компартии и у дяди находилась как бы в обучении. Он считал это нормальным.

«Полностью своим ребенком мама меня не ощущала. Всегда говорила: ты отродье какое-то японское, я тебя не понимаю» (из воспоминаний Ирины Хакамады)

«Наша семья — это довольно странный симбиоз»
— А как ваш отец попал в СССР?
— Насколько я знаю, он боролся за светлое коммунистическое завтра Японии в подполье и был арестован. Его пытали, а затем, как он мне рассказывал, власти, опасаясь, что он умрет в тюрьме до суда и возникнет политический скандал, отпустили его. Он выжил и во время второй мировой был призван в армию. Он попал на советскую границу, и вскоре ему удалось перейти в СССР. Он попал в лагерь военнопленных и довольно долго сидел там, занимаясь пропагандой. Пленным солдатам он говорил, что нельзя отчаиваться, нужно работать и надеяться, что они вернуться на родину. Конечно, одновременно он агитировал за компартию и говорил, что русские японцам не враги. С начальством лагеря он вел другую работу: объяснял, что надо вводить хозрасчет (хотя он и не называл это таким термином), что пленный, зная, что сможет увезти с собой в Японию хотя бы часть заработанных денег, не потеряет интереса к жизни. А потеря интереса к жизни для японца — самое страшное. Как объяснял отец, японец, потерявший интерес к жизни, садится под дерево, не двигается, не работает, его не могут вывести из этого состояния ни уговоры, ни побои. Это значит, что он принял решение умереть. И он действительно умирает. Отец сумел убедить начальство. Пленных разбили на бригады, смертность уменьшилась, и отец гордился этим до конца жизни.
— Он решил не возвращаться на родину?

«Отец завещал разделить его прах, и часть праха мы похоронили на нашем родовом кладбище под Иокогамой. Брат сделал великолепный и очень дорогой памятник на могилу. Я отцу простила все. Абсолютно»

— Отец решил эмигрировать в СССР еще до призыва в армию. Он остался в Хабаровске, учил русский. Моя мама в то время преподавала там английский и взялась преподавать ему русский язык. Его жена в Японии к тому времени умерла. И они поженились. В 1953 году его перевели на работу в Москву, в японскую редакцию Радиокомитета. Мама забеременела. Им было тяжело: комната в коммуналке, на руках ребенок — мамина дочь от первого брака, Люба. Несмотря на начало хрущевских времен, аборты были запрещены. Мама обегала всех врачей, но никто не соглашался ей помочь. И отец сказал, что не надо мучиться, пусть все остается, как есть. Когда я родилась, отец был расстроен: он хотел мальчика. В общем-то, он махнул на меня рукой. Когда я в детстве болела, он заходил в комнату, удивленно смотрел на меня, спрашивал: «Почему такой слабый? Почему такой больной?» — и уходил.
— А семья мамы?
— Дед был красавец — наполовину армянин, наполовину лезгин. Он держал кондитерскую лавку на Дальнем Востоке, был очень удачливым предпринимателем и обожал мою бабушку, настоящую русскую красавицу. Она была страшной авантюристкой. И это очень сказалось на здоровье моей мамы. На восьмом месяце беременности она захотела кататься на лошади, упала, и поэтому мама родилась с сильно поврежденной ногой. Всю беременность, пользуясь близостью кондитерской лавки мужа, она ела шоколад в диких количествах, плевала на все советы врачей и в результате едва не умерла во время родов. Младенец — моя мама — был огромных размеров, покрытый складками жира. От смерти их обеих спасли работавшие там японские врачи. Так что выйти замуж за японца, наверное, было судьбой моей мамы. Во время гражданской войны японцы оккупировали часть Дальнего Востока и, уходя, предлагали деду уехать вместе с ними, но он отказался. Конец его был достаточно обычен. Он был арестован как пособник империализма, попал в лагерь, потом в другой и погиб там. Мама часто рассказывает одну и ту же историю. Дед совершенно случайно нашел в газете фотографию, на которой была моя мама. И он через редакцию, из лагеря нашел свою семью и попросил их приехать на свидание. Им нужно было плыть по Амуру, но был страшный шторм. Бабушка, со свойственным ей авантюризмом, наняла китайца, который за приличные деньги согласился их перевезти. Конечно, они чуть не утонули, и спас их пограничный катер. Мама рассказывает, как их вытащили из воды, а китаец в полузатопленной лодочке кричал: «А мои деньги, мадам! Как же мои деньги?!» К тому моменту, когда они добрались до лагеря, деда уже перевели в другое место. Реабилитация на него пришла где-то в пятьдесят восьмом году. А бабушку заставили развестись с дедом. Это окончательно ее сломило. Первый раз, когда она повесилась, моя мама, совсем девчонка, успела вынуть ее из петли. Второй раз не успела. Мама пережила страшный шок, и ей не могли помочь никакие врачи. Спасла ее какая-то бабулька своими заговорами. Мама жила у родственников, поэтому с молодости стремилась быть самостоятельной. Она очень рано вышла замуж. Но ее первый муж, отец моей сестры Любы, оказался пьющим человеком. А потом она встретила моего отца.
— А когда вы выросли, отец общался с вами так же мало?
— Нет, когда я стала студенткой, он начал по вечерам вести со мной беседы. Потом, когда ему исполнилось 69 лет, он развелся с нами, снова женился и стал приезжать к нам по субботам и воскресеньям.
— Для вас это не было травмой?
— Нет, я и так понимала, что наша семья — это довольно странный симбиоз, где каждый элемент существует сам по себе. Мама со своим добрым, открытым русским характером жила в одной сфере, отец жил в своем мире, а я тоже жила в своем. Я была достаточно искренней с мамой, рассказывала ей о своих девичьих приключениях, но все, о чем я думала концептуально, мое осознание мира и меня в этом мире, было только моим.
— А с отцом?
— А с отцом мы общались достаточно спокойно и по-деловому. Обсуждали политику. Он говорил, что если бы он был у власти, он бы все переделал. Я отвечала, что в рамках этой модели изменить систему нельзя. Но чисто человеческого контакта не было. Он возник за два года до его смерти. Вдруг он что-то почувствовал. И затосковал по нам. Он нашел во мне родственную душу. Мама всегда раздражала его своей нелогичностью. А у меня логика присутствует всегда железно. Но я намного мягче его. Когда я понимала, как ему тяжело переоценивать то, с чем он прожил жизнь, я с ним тактически соглашалась. В перестройку он чувствовал себя плохо. Он никогда не верил, что умрет, но в августе 1991 года, когда я была у него в больнице, он сказал: «Как хорошо, что я ничего этого не увижу».
«Я отцу простила все»
— А как ваш отец относился к Горбачеву?
— Он вначале не воспринял все происходящее всерьез. Думал, что это нормальная медленная эволюция. Он тогда уже наездился в Японию и понимал, что общество должно стать более открытым. Он всегда мечтал, чтобы у меня был какой-то государственный пост. У него самого не было высшего образования, и в России он был обречен быть переводчиком. И хотел, чтобы я достигла большего. Когда я защитила диссертацию, для него это был великий праздник. Он сдерживал эмоции, но чувствовалось, что это — самое главное событие в его жизни. И вдруг после этого я ушла в кооператив. Для него это был внутренний слом. Он приехал и говорит: «Какой кооператив, Ира? Ты что?» Когда я ему назвала ту сумму, которую я буду получать в месяц, он сказал: «Если такие деньги, тогда нормально». Это значило, что я буду сама кормить семью и он не должен нам помогать. Человек он был жутко расчетливый и страшно жадный. Он давал маме на жизнь 120 рублей в месяц. У нас ничего не было. Я была плохо одета. И маме приходилось брать дополнительные часы в школе, чтобы хоть что-то мне купить. Чтобы съездить куда-то на его машине, отца нужно было уговаривать неделю. В день поездки утром он садился у окна, и если на небе появлялась хоть одна тучка, объявлял, что может пойти дождь, машина испортится и он никуда не поедет. По дороге, если покупали минеральную воду, он всю обратную дорогу говорил о том, что надо сдать бутылки. Двенадцать копеек все-таки.
— В Университет дружбы народов вы попали как его дочь?

— Я как его дочь не попала в Институт восточных языков. Там в тот год было много парней полуяпонцев, и меня вырубили на последнем экзамене. Поставили тройку по английскому. Отец сказал: «Хочешь — готовься заново, а хочешь — я переведу тебя в Лумумбу». А я ленивая на самом деле. И сказала: «Хорошо, переводи». Вот тут как его дочь я попала на факультет экономики и права.
— То есть он пользовался влиянием, надо полагать, в ЦК КПСС?
— Он пользовался огромным влиянием и мог добиться всего чего угодно. Но ничего не делал для семьи. Он считал это невозможным. Для себя, когда ему чего-то хотелось, он выбивал все необходимое. Он хотел купить страшный дефицит — «Волгу». И он добился. Когда он развелся с нами, он решил переехать в кооперативную квартиру. И он построил кооператив. Но он опять хорошо все просчитал. За кооператив предстояло ежемесячно выплачивать приличные по тем временам деньги. А к этому времени он отселил из нашей коммуналки всех соседей. Добился, чтобы всем дали отдельные квартиры. И он решил, что мы с мамой и ребенком переедем в кооперативную квартиру, а он с новой женой поселиться в нашей. У нас на этой почве был серьезный конфликт, и я жестко уперлась. Мне звонили с уговорами даже с его работы, но я не сдалась. И обрисовала его начальству всю ситуацию. Положила трубку и поняла, что сегодня будет нечто. Я ушла в свою комнату, заперла дверь на ключ и стала ждать. В ярости он мог сделать все что угодно. Он пришел, хрясть в дверь, закрыто. Пауза, потом тихий стук. «Да»,— говорю. «Ладно. Ты победила». И больше мы не ссорились.
— Как политэмигрант он должен был получать солидную материальную помощь через советский Красный Крест…
— Мы никогда не знали, сколько и что он получал. Мы знали, что он очень обеспеченный человек. У него были лучшие на то время теннисные ракетки, он снимал корты, играл в теннис. Он увлекался подводной охотой. В его страшной, аскетичной комнате было полно этих мужских игрушек. Когда он ехал в Японию, он родственникам покупал очень дорогие подарки. Норковые палантины, мерил их на меня, на маму. Спрашивал: хороши ли палантины? Это при том, что за всю жизнь он не купил маме обыкновенного пальто. Первое приличное пальто я купила ей, когда начала получать зарплату.
— Подарками он пытался купить расположение тех детей?
— Да, у него был комплекс вины перед первой семьей. А мне, когда мне исполнилось пятнадцать лет, он сказал: «Ты уже выросла, ты должна сама себя обеспечивать, я свой долг выполнил». Но та семья простила его, как мне кажется, не до конца. Какая-то обида осталась. Но никто из них никогда и ничем этого не показал. Он умер в Москве в 1991 году от рака. Он завещал разделить его прах, и часть праха мы похоронили на нашем родовом кладбище под Иокогамой. Там есть небольшой семейный храм, мой брат и все родственники участвовали в его строительстве. Там я себя чувствую очень хорошо. Брат сделал великолепный и очень дорогой памятник на его могилу. Я отцу простила все. Абсолютно. Когда мне тяжело, я вспоминаю только о нем. Его жизнь — это была трагедия большого человека.

«Отец всегда мечтал, чтобы у меня был какой-то государственный пост. У него самого не было высшего образования, и в России он был обречен быть переводчиком. И хотел, чтобы я достигла большего»

«Японцы любят снимать меня на фоне Кремля»
— А кто по убеждениям ваш брат?
— По своим воззрениям он близок к правящей партии. Но провластная позиция сочетается в нем с внутренней свободой. Он закончил философский факультет у нас в МГУ и общался с одними диссидентами. И все это в нем осталось.
— Вы общались с ним в это время?
— Мы общались, причем по его инициативе. Но я общалась очень холодно. Я была забитым таким подростком, который не шел ни на какие контакты. Особенно с иностранцами. Я только отвечала «да» или «нет» на его вопросы.
— Вашего брата называют главным идеологом возвращения Японии Курил. А вас коммунистическая пресса называет проводником этой политики в России…
— Это неправда. Я постоянно на всех переговорах говорю, что главное — наладить экономическое сотрудничество. С Сигэки, когда мы вместе участвуем на таких конференциях, у нас разные позиции. Я считаю, что курильский вопрос — это некая зашоренность со стороны японцев. Я считаю, что могу многое сделать для того, чтобы сдвинуть этот вопрос с мертвой точки. Они ко мне прислушиваются, я своя, и от меня они выслушивают неприятные вещи более спокойно.
— Тогда, может быть, вам стоит внести в список своих целей получение поста посла РФ в Японии?
— Нет. Послы перестали играть серьезную роль в нашей политике. И потом, я не смогу. Я все равно буду говорить то, что считаю правильным, а это негоже для дипломата.
— А как к вам относятся японцы?
— Я в какой-то степени для них предмет национальной гордости. Полуяпонка во власти. Их корреспонденты любят снимать меня на фоне Кремля.
Подписи
1. «Благодаря отцу я попала в Университет дружбы народов. Когда я провалилась на вступительных экзаменах в Институт восточных языков, он сказал: ‘Хочешь — готовься заново, а хочешь — я переведу тебя в Лумумбу’. А я ленивая. И сказала: ‘Хорошо, переводи'»
2. «Когда я родилась, отец был расстроен: он хотел мальчика. В общем-то, он махнул на меня рукой. Когда я в детстве болела, он заходил в комнату, удивленно смотрел на меня, спрашивал: ‘Почему такой слабый? Почему такой больной?’ — и уходил»
3. «Полностью своим ребенком мама меня не ощущала. Всегда говорила: ты отродье какое-то японское, я тебя не понимаю» (из воспоминаний Ирины Хакамады)
4. «Отец завещал разделить его прах, и часть праха мы похоронили на нашем родовом кладбище под Иокогамой. Брат сделал великолепный и очень дорогой памятник на могилу. Я отцу простила все. Абсолютно»
5-6. «Отец всегда мечтал, чтобы у меня был какой-то государственный пост. У него самого не было высшего образования, и в России он был обречен быть переводчиком. И хотел, чтобы я достигла большего»

Ирина Хакамада, 59 лет

У Ирины Хакамады, женщины со стальным характером, подрастает дочка Маша. Долгие года Ирина Муцуовна не считала нужным рассказывать прессе о том, что ее девочке при рождении поставили диагноз — синдром Дауна. Но 6 лет назад Хакамада пришла с повзрослевшей Машенькой на московскую премьеру фильма «Хроники Нарнии: Принц Каспиан». Этот выход в свет был непростым даже для такой «железной леди», как Ирина Хакамада.

«Она очень любит танцевать. У нее художественное мышление — в математике ни бум-бум, а все, что касается образного видения мира, рисования, танцев, пения, — это у нее получается», — рассказала тогда корреспонденту «Российской газеты» Ирина Муцуовна.

Когда Хакамада, старшему сыну которой, Даниилу, сегодня уже 35, вспоминает о том, что она решилась снова рожать в 42 года и каковы были последствия, на ее лице не дрогнет ни один мускул. Хотя, признается она, было ой как непросто.

«Мы с мужем очень сильно хотели совместного ребенка. Это выстраданный, очень желанный плод нашей любви, — говорит Ирина Хакамада. — Не все было гладко — в 2003 году у дочери нашли лейкоз крови. Хорошо, что болезнь обнаружили на ранней стадии и наши российские врачи безупречно и потрясающе профессионально ее лечили».

«Спасибо друзьям — одни устроили мне встречу с лучшим доктором, другие предоставили свой загородный дом. Муж постоянно был рядом, и мы вытащили Машку».

Эвелина Бледанс, 45 лет

Эвелина Бледанс воспитывает двух сыновей, 19-летнего Николая и 2-летнего сына Семена: о том, что младший — особенный мальчик, самая жизнерадостная актриса страны знала уже на 14-й неделе беременности.

«Сразу, как только я родила, мы с мужем Сашей стали замечать, что шутившие и веселившиеся до этого врачи вдруг стали шушукаться, выбегать в коридор, лица их помрачнели, — рассказала в эксклюзивном интервью Woman.ru Эвелина. — Они стали прятать глаза и говорить, что у нас родился «какой-то не такой» ребенок. Они сразу спросили, будем ли мы его оставлять».

Вопрос, оставлять или не оставлять малыша, показался актрисе по меньшей мере оскорбительным. Конечно, оставлять, воспитывать и любить больше всех на свете!

«Мы счастливы! — рассказывает нам Бледанс сегодня. — Наш ребенок — это сосредоточение положительной энергии, он не просто так послан на землю, он послан для большой миссии».

«Он как магнит: я его обнимаю, и у меня все беды, все невзгоды уходят, я очищаюсь через него, — говорит счастливая мама. — И кто бы Семена ни увидел — все в него моментально влюбляются! Он чувствует добро и сразу отвечает добром. А если человек злой, он очищает и лечит».

Константин Меладзе, 50 лет

В семье знаменитого композитора и продюсера Константина Меладзе тоже растет особенный ребенок. У Валерика, как называют его родители, тяжелая форма аутизма. С женой Яной композитор развелся, оставив ей троих детей: 14-летнюю Алису, 10-летнюю Лию и 9-летнего Валеру — его назвали в честь родного брата Константина, певца Валерия Меладзе. Единственного сына Яна и Константин воспитывают, несмотря на свое расставание, по-прежнему вместе и, конечно, в большой, безусловной любви.

«Это не приговор, это — расстрел, после которого тебя оставили жить. Это тяжелейшее заболевание, которое пока никак не лечится. Оно корректируется, — рассказала Яна Меладзе в интервью газете «Комсомольская правда». — Таких деток, как Валерик, можно обучать. Думаю, родителям, которые столкнулись с подобной проблемой, знакомо чувство страха, беспомощности перед горем, стыда. Наше общество «инаковых» не принимает, не признает. Но, когда у ребенка появляются первые успехи, просыпается надежда, вера — и вот тогда начинается новая точка отсчета подлинных побед и светлой гордости за своего ребенка».

Лолита Милявская, 50 лет

Певица Лолита Милявская — женщина хоть и без комплексов, но со своим багажом жизненных ситуаций, о которых не всегда хочется рассказывать вслух. Сегодня ее дочери Еве 13 лет: Лолита давно не воспринимает ее особенной, и уж тем более какой-то не такой. Аутизм — не такой страшный диагноз, как страшно было поведение врачей в те дни, когда Ева только родилась.

«До сих пор помню, как врач частной клиники пришла к нам домой после выписки и смотрела на ребенка как на кусок мяса в детской кроватке, — рассказала певица газете «Сегодня». — Говорила, мол, откажитесь, пока не привыкли, никто не знает, во что может вылиться такая недоношенность. Они вели себя как садисты, кроме денег их ничего не интересовало».

«В тот тяжелый период мне помог профессор с мировым именем Андрей Петрухин, детский невролог и член Королевского медицинского общества Великобритании, — продолжает Милявская. — Он взял на руки Евку, которой на тот момент было около года, подбросил вверх несколько раз, потом положил обратно в кроватку и сказал: «Мамаша, спите спокойно, с вашим ребенком все в порядке». Сейчас она свободно болтает по-английски, плавает, обожает читать стихи. Мальчишки ходят за ней табунами. Так что мы победили болезнь!».

Сергей Белоголовцев, 50 лет

Актеру Сергею Белоголовцеву, известному по сериалу «33 квадратных метра» и юмористическому шоу «О.С.П. студия», долгие годы было не до смеха. Его старшему сыну Никите не было и года, когда супруга Наталья забеременела снова. Через несколько месяцев, когда она рожала их второго сына, Евгения, врачи объявили: у малыша — ДЦП. Медики готовили Сергея и Наталью к самому худшему развитию событий, но они выходили Женю и воспитали его отзывчивым, трудолюбивым и очень добрым молодым человеком. Сегодня ему 25 лет.

«До 6 лет Женька у нас не ходил, а потом не играл во дворе, мы его туда не пускали, — рассказал Сергей Белоголовцев в беседе с Woman.ru. — Дворы, парки… ничего этого не было. Там постоянно находятся люди, которые негативно относятся к таким детям».

«Помню, как тыкали пальцем, шептались за спиной, — делится с нами Белоголовцев. — Подходили с идиотскими вопросами, проявляя такое, знаете, «мясное» любопытство. Но, к счастью, чем старше становился Женя, тем больше мы стали замечать, что в обществе меняется отношение к нему. О таких, как он, стали говорить, снимать про них программы на телевидении. Сейчас с этим нет никаких проблем. Но детские годы — это, конечно, был ад».

Анна Нетребко, 42 года

Анна Нетребко, одна из самых уважаемых оперных див в мире, тоже столкнулась с ситуацией, от которой не застрахован ни один «простой смертный». В 2008 году, находясь в гражданском браке с баритоном из Уругвая Эрвином Шроттом, знаменитая певица родила сына Тьяго. На русский манер Анна зовет его Тишкой. Удивительно, даже для нее самой, но лишь когда мальчику было 3 года, Нетребко заметила, а врачи подтвердили: у малыша — аутизм.

«Я долго не могла понять, что с сыном что-то не так! Он — очень самодостаточный и аккуратный ребенок. За пять лет не сломал ни одной игрушки! Ну да, не любит общаться. Но я думала: «Ну, не разговаривает и не разговаривает. Иногда же говорит, когда ему это надо!» А потом мы стали замечать: обращаемся к Тише, а он ну никак не реагирует! Ну, совсем никак!»

Ради сына Анна была вынуждена переехать из Австрии в США — там есть специальные курсы для особенных детей. Сейчас Тьяго учится в интеграционной школе с индивидуальным подходом в обучении.

«Я хочу сказать всем мамам, у которых детки с аутизмом: поверьте, это — не приговор! Есть методики, которые развивают таких деток до нормальных стандартов, — рассказала Нетребко в эфире шоу «Пусть говорят». — Просто нужно время, по прошествии которого Тьяго станет как все обычные дети. Все будет у сына в порядке!»

Дочь Ирины Хакамады рассталась с женихом. Мария Сиротинская призналась, что она не расстроена из-за перемен в личной жизни, потому что обрела любовь с новым избранником.

21-летняя дочь Ирины Хакамады долгое время публиковала фотографии с бойфрендом Владом Ситдиковым — чемпионом мира по жиму штанги лежа среди юниоров. Влюбленные проводили много времени вместе, веселились и путешествовали. Мария Сиротинская даже признавалась, что собирается замуж. Молодые люди встречались около двух лет.

Мой любимый парень качает меня на море

Однако неожиданно в блоге девушки появилась фотография другого молодого человека. «Это мой любимый друг», — подписала снимок Мария в Инстаграме. Дочь политика и журналистки Ирины Хакамады также написала и в Facebook, что у нее новый парень, и опубликовала совместное фото с ним. «Это мой молодой человек», — гласит подпись к фото. Потом Мария добавила еще одно фото, где просто лицо ее нового парня.

Избранником Сиротинской оказался Артем Турчинский. Судя по фото, с Артемом она познакомилась благодаря театру, в котором играет. Мужчина тоже является актером.

Новым избранником Марии Сиротинской оказался Артем Турчинский

Для многих известие о новом женихе Марии стало полной неожиданностью. Поклонники удивились переменам в личной жизни дочки Хакамады и засыпали ее вопросами. Девушка подчеркнула, что разрыв с Владом ее больше не волнует. «Пусть мучается! Мне на него все равно. Мы не сошлись характерами, поэтому и расстались», — написала она в комментариях.

Мария и Влад встречались более двух лет. Молодой человек часто рассказывал, что дочь Хакамады покорила его с первого взгляда. Возлюбленная тепло отзывалась о второй половинке. В 2017 году молодые люди заявили, что хотят пожениться. Тогда Ирина Хакамады не стала выступать против такого решения, но посоветовала им не торопиться.

Мария Сиротинская и Влад Ситдиков

Последняя совместная фотография Марии и Влада была опубликована в микроблоге Ситдикова 30 апреля. Были ли Влад и Мария на тот момент все еще вместе, неизвестно.

Ирина Хакамада во всем поддерживает наследницу. Они часто выходят в свет вместе и путешествуют вдвоем. В интервью Хакамада не раз признавалась, что Мария — желанный ребенок. «Случился сумасшедший роман, безумная любовь. В 42 года я понимала, что она, наверное, последняя в моей жизни. Мы хотели ребенка. Я не верила, что получится, и вдруг получилась. Маша — желанное дитя», — делилась Хакамада. О диагнозе дочки — синдром Дауна — она узнала, когда была беременна. Рожать политик отправилась в Соединенные Штаты. За 21 год жизни Маши им многое пришлось пережить. В 2004 году у ребенка обнаружили рак крови. Однако врачи смогли вылечить девочку, поскольку недуг был на ранней стадии. Сейчас Мария Сиротинская ведет активный образ жизни и часто рассказывает в соцсетях о своих достижениях и творческих планах. Она участвует в фотосессиях, модных показах и и даже умеет исполнять танец живота. С возрастом Сиротинская начала проявлять интерес к театру и приняла участие в нескольких спектаклях.

Она с детства попадала под удары судьбы и училась не гнуться под ними. Совсем маленькой она научилась давать сдачу обидчикам, а позже часто говорила о своём самурайском характере.
Ирина Хакамада, сильная женщина, которой неоднократно приходилось начинать жизнь с чистого листа. Три брака закончились разводом, а в четвёртом она стала исправлять ошибки, допущенные в прошлом. У Ирины Муцуовны есть своя собственная философия счастья, позволяющая ей жить в гармонии с собой и окружающим миром.
Ирина Хакамада в детстве
Она росла настоящим самурайским ребёнком, несмотря на то, что отец совершенно не занимался её воспитанием. Обычно в семье Ирину не обижали: мама любила и баловала, отец словно не замечал её присутствия. Когда же однажды он ударил её, Ирина не заплакала. Разбежавшись, она изо всех сил врезалась головой ему в живот. От неожиданности отец сел, потом позвал маму на помощь. Однако мама лишь сказала, что отец получил сам себя, ведь у девочки совершенно самурайский характер.
Ирина Хакамада в детстве.
После окончания школы Ирина Хакамада легко поступила на экономический факультет Университета дружбы народов. Проблема у неё была лишь одна: девушка была настолько замкнутой, что совершенно не умела общаться со сверстниками. Она решила это радикально: стала участвовать в студенческих мероприятиях. Вскоре уже никто не мог сказать, что когда-то у Ирины были проблемы с коммуникацией. Как и о том, что чувство одиночества в новом коллективе привело её к депрессии.
Ирина Хакамада в юности.
Исцелением для Ирины стало замужество. Когда за ней стал ухаживать молодой человек, она поняла, что он может стать для неё своеобразным посредником между ней самой и обществом. Завязался роман, который уже через год привёл влюблённых к дверям ЗАГСа.
Первая любовь
Ирина Хакамада в молодости.
Когда Ирина Хакамада рассказывает о своих замужествах, иногда кажется, будто она прагматично использует мужчин. Хотя на самом деле каждый раз, собираясь под венец, она делала это из-за светлых чувств к человеку. Она искренне влюблялась, а потом начинала создавать комфортные условия для совместного сосуществования.
Ирина Хакамада в студенческие годы.
В первом браке она искренне верила, что её союз в Валерием Котляровым будет вечным. Она приобретала мебель в их комнату и мечтала о ребенке. Беременность наступила незадолго до защиты диплома и поступления в аспирантуру. При том, что вынашивала малыша Ирина тяжело, она смогла написать диплом и стать аспирантом. Когда сыну Даниилу исполнилось всего два месяца, она уже начала преподавать.
Ирина Хакамада с сыном.
Но вскоре она снова влюбилась и решительно рассталась со своим первым мужем, чтобы тут же выйти замуж за второго. Первый брак Ирины Хакамады просуществовал 8 лет.
И снова любовь
Сергей Злобин появился в её жизни, чтобы открыть ей невероятный мир науки. Она и сегодня называет его гением и крайне благодарна второму мужу за проведённые вместе годы. Она была безумно влюблена и вскоре уже (снова по большой любви) выходила замуж. Это был единственный случай, когда Ирина Хакамада сменила фамилию, став Злобиной.
Ирина Хакамада.
Сергей рано овдовел и у него был сын Лёша примерно такого же возраста, как и сын Ирины Даниил. Она смогла наладить отношения с мальчиком, со временем он даже стал называть её мамой. Они многое преодолели вместе, но через 12 лет Ирина поняла, что чувства закончились, она устала. Да и муж, «выбившись в люди» из нищеты вместе с женой, стал изменять супруге.
Ирина не устраивала ему сцен, а просто предложила разойтись. Муж пытался надавить на жалость, отказывался от развода, но разве можно было переубедить в чём-то Ирину, которая уже приняла решение?!
Семья и прагматизм
Ирина Хакамада.
В третий раз её снова настигли большие и светлые чувства. Но при этом она отдавала себе отчёт в том, что её избранник, бизнесмен Дмитрий Сухиненко, относился к ней без особой пылкости и страсти. Ему она была интересна и, главное, полезна. Ирина Хакамада в то время имела большой вес на Российской товарно-сырьевой бирже, а потому супруг рассчитывал на определённые дивиденды, которые он мог получить от этих взаимоотношений.
Впрочем, он влюбился в неё, но тогда уже Ирине стали не нужны его чувства. Она догадывалась о маленьких слабостях своего третьего супруга, но до поры до времени предпочитала закрывать на них глаза. А потом в её жизни появился ещё один мужчина.
Союз равных
Ирина Хакамада и Владимир Сиротинский.
С Владимиром Сиротинским Ирина Хакамада познакомилась на Международном экономическом форуме в Давосе. Их интересы пересеклись, они стали периодически общаться. При чем сама Ирина уже испытывала некие чувства к Владимиру, однако прятала их даже от самой себя.
Через год Владимир в ответ на вопрос Ирины о форуме сказал, что едет только из-за неё. Но она в Давосе была с мужем. Впрочем, Дмитрий за несколько дней до окончания уехал на встречу со своей очередной пассией, перепоручив Владимиру заботы о собственной жене.
Ирина Хакамада и Владимир Сиротинский.
Сиротинский стал настойчиво ухаживать за Ириной. И смог совершенно очаровать её своим умением создавать комфортные условия в мелочах. Ирина не привыкла проявлять свои слабости, однако он за какие-то доли секунды улавливал тот момент, когда ей требовалась помощь. И тут же виртуозно решал все проблемы. К примеру, Ирина могла заблудиться буквально в трёх соснах. Как только она чувствовала растерянность, Владимир материализовывался из ниоткуда и отводил её по требуемому адресу.
А потом было предложение руки и сердца, взаимные договоренности на пороге ЗАГСа, рождение дочери и немыслимое счастье, которое продолжается уже больше 20 лет.
Ирина Хакамада с дочерью.
Они решились на рождение ребенка в весьма зрелом возрасте. Узнав, что их девочка родится с синдромом Дауна, сознательно решили сохранить ей жизнь. И ни разу не пожалели об этом. Владимир Сиротинский и Ирина Хакамада смогли победить онкологическое заболевание дочери и при этом не погрузиться полностью в медицинские проблемы. Они меняли друг друга в больнице и при этом занимались своими обыденными делами: она участвовала в президентских выборах, он продолжал развивать свой бизнес.
Ирина Хакамада
Они не могут назвать свой брак идеальным, но научились делать всё, чтобы их совместная жизнь им обоим приносила удовольствие. Для них семья – это территория свободы, где у каждого есть свое собственное пространство и возможность выбора.
Ирина Хакамада считает, что мужчина не должен быть для женщины всем миром, а лишь одной из его частей. А ощущение счастья находится внутри человека, а не извне него. Сегодня Ирина живет в гармонии с собой и с внешним миром. Она счастлива и свободна.

Как живет особенная дочь Ирины Хакамады, как выглядят ее молодые люди

Ирина Хакамада – широко известный политик, в 2000х она даже баллотировалась в Президенты. Однако, ее личная жизнь всегда была общественности не менее интересна, чем ее политическая карьера. Известно, что Хакамада была замужем 4 раза. От первого брака у нее есть сын Даниил, он родился в 1978 году. В четвертом браке родилась дочка Маша. На момент рождения девочки Ирине было 42 года.

Рождение «особенной» дочери не стало для Хакамады сюрпризом – еще во время беременности ее предупредили, что ребенок, вероятнее всего, появится на свет с синдромом Дауна. Конечно, услышанное, повергло их в шок. Однако, посоветовавшись с мужем, Ирина решила рожать.

Несмотря на то, что психологически Хакамада была готова к тому, что у нее появится «особенная» девочка, заботиться о малышке было совсем нелегко. Благо, что позволяли финансы нанять помощников, нянь и персонал, который будет ей помогать в воспитании дочери.

Вскоре Хакамада ушла с политической арены, редко появлялась на публике, редко давала интервью. Она занималась воспитанием и развитием дочери. В 7 лет Маше диагностировали лейкоз, но онкологию удалось победить, потому что «заметили вовремя» и после лечения она уже много лет в стойкой ремиссии.

Несколько лет Хакамада не рассказывала журналистам о дочери и стала появляться с ней в обществе лишь тогда, когда Маша немного повзрослела.

Мария выросла яркой и развитой личностью. В этом году ей исполнится 23 года – девушка живет активной социальной жизнью, общается с друзьями и… крутит романы. На протяжении двух лет молодым человеком Маши был Влад Ситдиков, у Влада тоже синдром Дауна, но это не помешало ему стать чемпионом мира по жиму штанги и блогером.

Мария и Влад много времени проводили вместе, путешествовали и даже говорили о том, что собираются пожениться. Но… что – то не срослось, ребята расстались. Позже Маша написала в своем микроблоге, что они «не сошлись характерами», но остались близкими друзьями. В общем, все как у всех.

Маша проявляет активный интерес к театру и актерской деятельности. Девушка даже приняла участие в нескольких спектаклях. Вскоре у нее появился новый друг, который разделяет ее увлечения.

В общем, новая влюбленность оказалась не за горами. Позже выяснилось, что это актер Артем Турчинский. Связывали ли их какие – либо романтические отношения остается загадкой.

Несмотря на то, что Мария успела попробовать себя и в качестве модели (что для звездных детей становится практически закономерностью), она решила посвятить себя совершенно другой работе. Так, прошлым летом девушка работала секретарем отеля и, кажется, довольно успешно.

Недавно девушка сообщила, что у нее появился «новый лучший друг» по имени Николя, но говорить о какой – то влюбленности и романе между ними пока что рано.

Сын хакамады Даниил

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *