Шаффер Леонид Семенович биография

Через несколько месяцев будет юбилей: двадцать лет российскому малому бизнесу. Мы продолжаем публикацию материалов под рубрикой “Своя история”, герои которых – первопроходцы кооперативного движения.

Леонид Шаффер, председатель совета директоров ООО “СТД Девелопмент”,

в бизнесе с 1987 года:

– По образованию я химик, но, несмотря на то, что получил диплом с отличием, химиком так и не стал. В 1980 году окончил Менделеевский институт, но работу по специальности найти не удалось и пришлось работать инженером по вентиляции и кондиционированию. Поскольку Менделеевский институт давал хорошую инженерную подготовку, мое образование позволяло заниматься практически чем угодно, а богатый опыт работы в строительных отрядах во время учебы в институте давал мне абсолютно четкое представление о строительной деятельности. Таким образом, в течение где-то пяти лет после окончания института я занимался инженерными системами, связанными со строительством.

Потом началась перестройка, появились первые предприниматели. Однажды мои знакомые обратились ко мне с просьбой помочь им наладить производство пластмассовых кнопок-застежек для одежды. В то время в Советском Союзе ничего подобного не выпускалось. Мне было интересно организовать такое производство, чем я и занялся в свободное время. Зная технологию изготовления пластмассы, я достаточно быстро организовал выпуск пресс-форм и подобрал соответствующий материал. Тогда наиболее распространенным материалом был полиэтилен, но изделия из него не имели качественного внешнего вида. Я же подобрал другой материал – достаточно прочный и более эстетичный. В то время в одежде, как, впрочем, и во многом другом, ощущался явный дефицит. Поэтому стали появляться частные предприниматели, которые шили одежду, и всем им была нужна фурнитура, т.е. наши кнопки-застежки. Так, в Химках мы организовали мастерскую по производству кнопок.

В дальнейшем наши отношения как-то не заладились, и мы прекратили производство, но к тому моменту уже вышло постановление, разрешающее создание кооперативов. Тогда в 1987 году я и три моих товарища создали швейный кооператив “Сателлит”.

Открывались мы очень интересно. В актовом зале мэрии Москвы происходила регистрация московских кооперативов, и вся эта процедура выглядела как собрание клуба непонятных людей, которые толкались около мэрии. Саша Панин, который уже тогда был седой такой, представительный, работал ответственным секретарем комиссии по кооперативам. Лена Батурина и Марина Емельянова были секретарями этой комиссии. Они втроем и создавали кооперативное движение под руководством, как потом выяснилось, Юрия Михайловича Лужкова. Он был тогда зампредом горисполкома. Девочки оказались очень толковые, и у нас с ними завязались очень хорошие отношения. Из-за того, что регистрировался не один кооператив, а несколько, количество времени, потраченного на регистрацию каждого, исчислялось десятками часов, проведенных в этой комиссии. Поэтому, естественно, у нас сложились приятельские отношения, что и помогло нам потом зарегистрировать один из первых торговых кооперативов. Тогда еще чисто торговых кооперативов не было, они только-только зарождались, и было много волокиты с бумагами. Саша Панин и девочки достаточно много помогали нам в их оформлении.

У меня были знакомые художники, да и я сам какое-то время работал художником в Доме моделей специальной и рабочей одежды, и мы вместе придумали логотип и выпустили наше первое изделие. Это была универсального плана женская косметичка, в которую можно было сложить все что угодно – парфюмерию, косметику, маникюрные принадлежности и т.д. В качестве застежек мы использовали те самые кнопочки, которые были разработаны за несколько лет до этого. Притом, что очень многие тогда шили подобные сумочки, косметички и другие кожгалантерейные изделия, наша косметичка оказалась бестселлером – их было продано несколько миллионов штук! Почему? Мы, конечно, озадачились этим вопросом и выяснили, что главной изюминкой были как раз наши пластмассовые кнопочки. Когда косметички открывались или закрывались, они щелкали. Казалось бы: ну и что? Оказывается, когда женщина берет в руки сумочку и пробует ее открыть или закрыть, бывает непонятно, закрыла она ее или нет. А здесь все ясно: клик – закрыла, клик – открыла, и всем это очень нравилось.

На Сиреневом бульваре была мастерская, которая когда-то занималась переплетными работами, но у них очень сильно сократились объемы, и они нам сдали 80% площади. Поскольку я когда-то работал в Доме моделей специальной и рабочей одежды и был знаком с директором, мне удалось договориться о том, чтобы нам продали списанные швейные машины и оверлоки, которые и послужили базой нашей кооперативной деятельности. Дом, в котором располагалась мастерская, принадлежал швейной фабрике, и в нем, соответственно, жили швеи. Такой ситуацией нельзя было не воспользоваться, и мы предлагали им работать у нас. Сначала они работали по совместительству в свободное время, а потом наиболее способные остались у нас работать постоянно.

Жена моего партнера была очень талантлива в области моделирования. Кроме того, у меня была возможность привлекать модельеров, которых я знал по своей предыдущей работе. Мы начали делать джинсы, куртки, рубашки, всякую швейку, и все это продавалось по всему Советскому Союзу.

Кнопки тоже были нужны, они требовались для собственных изделий, так что мы решили возобновить их производство. При ПТУ Дорхимзавода сняли помещение и купили два старых ручных пресса для литья пластмассы, заказали пресс-формы и стали делать кнопочки. Поскольку на них много денег было не заработать, еще мы начали выпускать пластмассовые ремешки для часов из ПВХ, а также пробки для бутылок, мыльницы и всякую другую мелочевку. Так заработал пластмассовый цех. Поэтому основное образование, которое я получил, все-таки пригодилось, хоть и не в такой большой степени, как хотелось бы.

Позже мы начали поставлять эти кнопки и ремешки другим кооперативам, а они нам поставляли свою продукцию. В результате в рамках кооператива “Сателлит” открылось еще одно направление, занимающееся пластмассой.

Потом мы открыли торговый кооператив в ЦУМе. Юра Конанчук, Володя Мелешкин и Семен Коробейников. Собственно, все эти кооперативы мы вместе и открывали. Швейный и пластмассовый были под одним брендом – “Сателлит”, а торговый назывался “Космос”. Меня торговля никогда особенно не привлекала. Я был ближе к производству, поэтому со временем мы разделились. Двое моих партнеров ушли в торговый кооператив, а мы с Сеней Коробейниковым остались в производственном.

Через какое-то время началась компьютеризация. Компьютеры покупали организации и предприятия, которым они требовались под конкретные технологии и, соответственно, определенной конфигурации, что было весьма дорогим удовольствием. Энергии у нас было предостаточно, и мы решили организовать мастерскую по сборке компьютеров. Однажды нам сделали заказ на обеспечение компьютерами всей Свердловской области. Через один из наших кооперативов мы закупали компьютеры, заказывали либо покупали готовые детали, нанимали специалистов из представительства венгерской компьютерной компании “Видеотон”, которые и собирали нужные конфигурации, а мы отправляли их в Свердловскую область, за что нам регулярно платили деньги. Это был конец 1989 года. Тогда по семейным обстоятельствам я уехал в Израиль. Там создал организацию по строительству домов и квартир. До 1994 года прожил в Израиле, а потом друзья пригласили меня в Москву, предложив принять участие в работе организации под названием “Союз театральных деятелей”, где я работаю по сей день.

Сейчас, оглядываясь назад, я могу совершенно точно описать два главных ощущения того времени. Во-первых, это возраст. 28–30 лет – самый плодотворный возраст, когда уже достаточно опыта и меньше легкомыслия, достаточно сил и энергии, чтобы с интересом всем заниматься.

Во-вторых, кооперативы помогали легально зарабатывать достаточное количество денег. Я и мои товарищи чувствовали себя тогда реально богатыми людьми. Сейчас этого чувства нет. А тогда мы могли себе позволить практически все, что было в нашем социалистическом обществе. Было много сил, а впереди – большая дорога различных желаний, которые появляются у людей в течение жизни.

Рубрику ведет

Виталий Сорокин

У бывшего корреспондента НТВ в Беларуси рак мозга, от него ушла жена, он остался без жилья, без работы

12

Леонид Канфер.

Год назад ему поставили диагноз — опухоль головного мозга. После операции в Израиле ему пришлось пережить предательство, ушла жена с дочерью, он потерял работу и жилье. Онкологический диагноз заставил 46-летнего журналиста переосмыслить многие вещи и поставить новые цели, в том числе документальный фильм #НАТРИБУКВЫ.

24 января исполнился год, как Леониду Канферу сделали операцию в Израиле. За этот год он сформулировал те преимущества, которые дало ему онкологическое заболевание, и поделился ими на своей странице в Фейсбуке. Вот некоторые из них:

  • Мне теперь не нужно покупать квартиру и всю жизнь горбатиться на ипотеку.
  • Каждой девушке, с которой я встречаюсь, теперь могу обещать жениться.
  • Мне не нужно думать, как мне в 60 или 65 жить на пенсию в 1600 гривен.
  • Я не «парюсь», как буду выглядеть в свои 80 и будет ли у меня еще либидо.
  • Меня перестал интересовать мой рост и густота волос.
  • Я могу с легкостью оборвать неприятный разговор репликой «давайте вернемся к этому вопросу лет через двадцать».
  • У меня появилась привилегия говорить людям правду, кто они есть на самом деле, а у них, — не обижаться на меня за это.
  • Меня, наконец, начинают ценить просто за то, что я еще есть.
  • К счастью, я не доживу до следующего президента России. Во-первых, этот еще не сдохнет по закону подлости, во-вторых, следующий будет еще хуже.
  • Я не увижу, как книги постигнет участь бумажных газет.
  • И надеюсь, не увижу, как очередной голливудский режиссер попытается снять суррогат об AC/DC.

«У меня произошел рецидив»

Два месяца назад Леонид Канфер, журналист и режиссер-документалист, начинавший карьеру в Беларуси в 1990-е как специальный корреспондент российских телеканалов НТВ, ТВ-6 и ТВЦ, после онкологического диагноза решил минусы превратить в плюсы и в течение года реализовать свои мечты, на которые раньше не хватало времени. Леонид рассказывает, что изменилось в его жизни за два месяца.

— У меня произошел рецидив. Остатки опухоли, которую не могли вырезать во время операции, стали расти. Состояние здоровья ухудшилось, я стал быстрее уставать, появился звон в ушах, стало сильно «штормить». Врачи думали, что это не произойдет так быстро. Это немного спутало планы. Врач, который меня курирует, убежден, что это — прямое следствие того личного кризиса, который я пережил летом и осенью минувшего года, когда меня предал любимый человек, когда я остался без семьи, без возможности жить со своей дочерью, и меня выставили на улицу без работы, без денег, без ничего. Со своей опухолью я полтора-два месяца физически просто не спал, настолько был сильный стресс. Сейчас главная задача — пройти облучение. Его откладывали до момента, когда начнет расти опухоль. Теперь же это необходимо сделать.

Я очень занят работой над документальным сериалом и не могу подвести заказчиков. До апреля я должен сдать эту большую работу. В апреле я думаю поехать на облучение в Израиль. На это нужны средства, пока их еще нет. Так или иначе необходимо время. Я должен был получить разрешение от врача на то, что мне можно ждать до апреля. Врач сказал, что исходя из темпов, которые были по состоянию на декабрь, когда делали снимок, — это реально.

Я теперь свои занятия спортом немного приостановил: мне просто физически недостает сил, и из-за загруженности на съемках, и потому что мое состояние здоровья ухудшилось. Мне регулярно нужен отдых, я не могу весь день находиться в рабочем режиме.

«Я был в шаге от суицида»

— Недавно твои друзья в социальных сетях стали свидетелями неприятной истории: твоя бывшая жена публично обвинила в том, что ты ее избил. Это произошло уже после твоей операции, когда ты узнал о том, что она тебе изменяет. Что произошло на самом деле?

— Все просто. Если тебе ошпаривают ногу, либо просто обливают кипятком, ты не говоришь благородно: «Пожалуйста, будьте добры, не могли бы вы меня больше не обливать кипятком». Ты говоришь теми словами, которые в тот момент на языке. Соответственно ничего хорошего в тот момент человеку, который мне изменил, я сказать не мог. Я говорил теми словами, которыми говорят тогда, когда тебе делают очень больно. Это было не просто оставление человека в беде, это было предательство, измена. К тому же у меня забрали новую, купленную мной квартиру. Этот уход готовился достаточно давно и его не остановила моя болезнь.

Что касается обвинений в том, что я избил ее. На самом деле такого не было. Было бы очень странно вывешивать какие-то фотографии через 5 месяцев. Я дал ей пощечину, когда я узнал об измене, о том, как это было. Я сейчас работаю с психологом. Мой психолог сказал, что всё, что переживает обычный человек в обычной жизни, в моем случае, с моим онкологическим заболеванием, умножается на десять. Я был в шаге от суицида, и то, что я еще жив, это очень хороший результат. И если бы не было никакого выхлопа, словесного или иного, это могло печально закончиться для любого из нас. Произошло то, что произошло. У меня не было выбора, но я пережил это. Сейчас моя семья — это моя дочь, которая живет со мной.

«Если будет допущена ошибка, я прекращу существование как личность и стану неподвижен еще до того, как умру»

— Месяц назад ты обращался за помощью к друзьям и знакомым, чтобы оплатить современное лечение в Израиле. Нужна ли тебе еще помощь?

— Я не произвожу впечатление человека, умирающего и сильно нуждающегося в помощи. Я объявил сбор средств потому, что у меня их нет. Меня спрашивали, почему облучение в Израиле, а не в Украине или где-то еще. Моя опухоль находится в той зоне мозга, которую нельзя оперировать. Эта зона мозга отвечает за личность и моторику всего тела. И если будет допущена ошибка, то я прекращу существование как личность и стану неподвижен еще до того, как умру.

Поэтому, чтобы минимизировать риск, мои друзья, которые курируют лечение, советуют обратиться к лучшим в мире специалистам, которые занимаются опухолями мозга. Это непростая опухоль, она находится в непростой зоне. Мы объявили сбор средств, собрали пока еще около 5 тысяч долларов. У меня будут и собственные средства, если я закончу этот большой проект. Этот вопрос еще актуален. Теперь я не пишу «помогите», никого не подключаю, потому что я понимаю, что есть много людей, которым нужна помощь, особенно детям, и мой случай не самый драматичный. Сделал один раз, а дальше как само пойдет.

«Для меня это миссия, как для человека, который много лет работал в России»

— Что с твоими планами в документальном кино. Что уже сделано? Что на подходе?

— У нас сейчас в производстве восемь фильмов и девятый «НАТРИБУКВЫ», который я планирую доснять в этом году и, если повезет, успею его собрать и сделать.

Один из фильмов называется «А что такое любовь?». Он о детях, которых бросили родители, о детях без детства, которые живут в интернатах, можно сказать, в детских тюрьмах.

Это авторский фильм, в котором я буду выступать не только как журналист, но и как отец, сильно задумавшийся над тем, что я могу и что успею дать своей дочери, каким она меня запомнит.

Моя личная история будет частью этого фильма. Тема — шире, она о детстве, о человечности, потому что каждый создаваемый фильм, он так или иначе — о любви-нелюбви, о добре и зле. Пресс-показ намечен на середину февраля.

Сейчас мы отправляемся на съемки 6-серийного документального фильма о возрождении украинской армии. Для меня это важная тема в том числе и потому, что я приехал в Украину из страны-агрессора, из России. Я понимаю, что немало вопросов к тому, как обеспечивается армия, как проводились военные операции. При всем при этом можно сказать, что раньше армии как таковой в Украине не было, а теперь она есть. Собственно об этом и будет этот сериал. Для меня это некая миссия, как для человека, который много лет проработал в России. Сделать фильм об украинской армии — это знаковая вещь для меня. Фактически, это будет хроника российской агрессии в Украине, начиная с крымских событий.

Еще один фильм — про томос. Один фильм уже вышел в этом году 7 января, после того как Украина получила томос. Второй фильм выйдет к концу марта. Он в преимущественно будет не о самом томосе, а об истории борьбы Украины за независимость, в том числе и в церковных вопросах.

«НАТРИБУКВЫ» — это мой главный фильм. И он дополняется новыми смыслами, о которых я даже не думал, когда начинал. Эта история с болезнью открыла во мне много интересных вещей, о которых я даже и не подозревал. В том числе не самых приятных. Это заставило меня вернуться в детство и понять, откуда это всё. А детство — это Беларусь и всё, что там происходило. Это фильм о поколении 40+, моем поколении, которое после перестройки почувствовало свободу, а потом застало ее сворачивание во всех странах, где я жил и работал — в Беларуси и России. Сейчас добавилась личная история, связанная с болезнью, которая неясно насколько драматично будет в дальнейшем развиваться. Я не намерен вешать нос. Думаю, что после облучения я восстановлюсь, снова начну заниматься спортом и всё, что наметил, так или иначе осуществлю. Сейчас сложный момент с точки зрения и здоровья, и работы. Надо успеть сделать и то, и другое, и никого не подвести.

В прошлом году вышел самый важный для меня на данный момент фильм — «Моя война. Две жизни Василия Слипака». Он Беларусью начинается и Беларусью заканчивается. Беларусь — важный кусок моей личной истории. Беларусь как антисценарий для Украины. Фильм о том, какой хотела бы видеть Украину Россия — подконтрольной своей бывшей провинцией. На примере моих друзей журналистов мы показываем, что прошла жизнь и ничего не изменилось. При хороших дорогах и хороших продуктах нет свободы и даже нет шанса на то, что эта свобода появится. В то время как у Украины такой шанс еще есть. Вывод фильма — Слипак погиб за свободу, за тот шанс, который есть у Украины, и этого шанса нет у Беларуси.

Рак научил простым прописным истинам:

  • Нож в спину больнее, чем скальпель по голове.
  • Отпустить сложнее, чем завоевать.
  • Месть — один из видов борьбы за отношения.
  • Любить и жалеть — разные вещи. Иногда нужно сделать больно, чтобы научить.
  • У мужчины большими должны быть часы, автомобиль и мозги.
  • Большое сердце у женщины лучше, чем большая грудь.
  • Номера друзей нужно знать наизусть, а не копировать с одной телефонной книги в другую.
  • Настоящий друг не тот, кто замучит тебя вопросами об опухоли и наставлениями «держись», а просто спросит номер счета клиники и скажет «с Богом, Лёня!»
  • Любовь — это когда тебе поправляют воротничок, даже если он в полном порядке.
  • Самое страшное в жизни — не плохие снимки МРТ, а просыпаться в пустой квартире, где тебя ждет только опухоль.
  • Вся агрессия в этом мире — компенсация нелюбви.
  • Мы становимся лучше только затем, чтобы наши дети не прошли через то, через что прошлось пройти нам.
  • У меня самые замечательные в мире дети, ради которых я хрен умру просто так.

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?Пиши в наш Телеграм

По инф. Анны Соусь, Радио «Свабода»

Журналист Леонид Канфер в программе «Детский недетский вопрос». Жизнь как бонус

Израильский фотохудожник и журналист Дмитрий Брикман предлагает вашему вниманию программу «Детский недетский вопрос».

Гостем передачи стал журналист Леонид Канфер.

На вопрос «Что бы ты подарил своей пятилетней дочери, если бы был всемогущим?» он ответил, что готовит ей такой подарок: «Фильм про меня, про нас». «Я рассказываю своей дочери о том, кто я, почему моя жизнь сложилась так, что такое свобода, что такое любовь, что такое предательство… Там будут лучшие моменты нашей жизни… Я ей хочу подарить свой опыт». Речь о фильме под названием «На три буквы». «Три буквы: это мой диагноз – рак. И на три буквы: это мое отношение к этой болезни и ко всему, что со мной произошло», – поясняет Канфер.

Отвечая на вопрос о Боге, признается: «У меня с ним сложные отношения… Я вообще перестал (в него) верить после операции (Леонид перенес операцию в связи с опухолью головного мозга). Я стал верить в силу своих друзей и в силу скальпеля хирурга».

Во время разговора Леонид сформулировал свою версию «формулы свободы»: 1. Осознание, что выбор есть всегда. 2. Способность выбор совершать. 3. Нести ответственность за тот выбор, который ты сделал.

Неожиданно прозвучали слова о том, что человеческая жизнь не так уж ценна: «Я не верю в высшую справедливость… Добро должно быть способно на убийство». При этом Канфер, упоминая о трагедии в Беслане, объяснил, что смерти заслуживают те, кто безнаказанно убивает беззащитных, особенно когда речь идет о детях.

Один из тех, кто курировал его после постановки диагноза, сказал: «Чувак, ты свою жизнь прожил. То, что ты сейчас живешь, это бонус – потому что медицина продвинулась. Подумай, на что ты этот бонус потратишь». «Рак случился счастьем для меня. Потому что отпало всё лживое и фейковое… – говорит Леонид Канфер. – Для чего бонус? Во-первых, чтобы заплатить по счетам за свои грехи… Во-вторых, рак дается человеку для того, чтобы успеть привести свою жизнь в порядок… В-третьих, чтобы попытаться начать что-то новое».

Подписаться на канал передачи в youtube

Больным в России не место

Вот история-иллюстрация к запрету ввоза сильнодействующих лекарств, которую мне рассказал один мой коллега из России — человек очень известный, большой профессионал. Как и все настоящие журналисты, порядочные люди, он не участвует в той вакханалии, которую сегодня принято называть медиа. Прочитав эту историю, я лишний раз убедился: больные люди стране не нужны. Это, конечно, не прямое убийство неполноценных, как в нацистской Германии, но все равно — это убийство. Никаких других слов на ум не приходит. Такие вот скрепы.

Моему Папе поставили «окончательный диагноз» и призвали меня с мамой смириться и приготовиться…Максимум 6 месяцев… Потом судьба послала нам врача, который сделал так, что Отец прожил с момента «диагноза» 7 (СЕМЬ!!!) лет. Все это время он преподавал, работал, водил машину, выпивал:)) Этот же волшебный врач, посетив очередной симпозиум онкологов, сказал мне, что в США начали производство лекарства, которое еще не лечит, но минимизирует почти до нуля проблему «качества жизни» больных с диагнозом, как у Отца. Лекарства этого было очень мало, его продавали по суперрецептам только в США, естественно, только гражданам США. И стоила баночка на месяц 5.500 USD. Продавали только помесячно, ибо было мало и всё учитывалось. Я, конечно, взорвал мир и нашел способ получить рецепт в США на гражданина США. Нашел способ ежемесячно платить 5500 в США «из США» и заказывать лекарство на адрес в США. Но следующая проблема была доставить эту баночку в Москву. Два года -24 баночки- только помесячно… Кто только мне не помогал: журналисты, актеры, режиссеры….Баночку можно было получить только раз в месяц и нельзя было делать паузу в приеме лекарства. Благодаря этой «баночке» мой Отец прожил нормальной, полноценной жизнью два последних года.

Не надоедаем! Только самое важное — подписывайся на наш Telegram-канал

Читайте все новости по теме «Блог о событиях в мире» на OBOZREVATEL.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Леонид Канфер: «Рак – крутой вызов. Если человеку брошен этот вызов, значит – он способен принять удар и встать»

После того, как из уст медиков прозвучал смертельный диагноз – раковая опухоль головного мозга, Леонид Канфер потерял все: семью, профессию, средства к существованию и ощущение завтрашнего дня. Однако журналист решил бросить вызов болезни и самому себе, начав строить новую жизнь на шахматной доске, с которой смахнули практически все фигуры. Леонид запустил проект «натрибуквы – 365» и публично взял на себя обязательства прожить целую жизнь всего лишь за один год. И нужно сказать, у него это неплохо получается. Журналист ведет активный образ жизни, поддерживает себя в отличной физической форме, бегает марафоны, снимает документальное кино – словом, достигает всех целей, которые откладывал на потом. Мы встретились с коллегой лично, чтобы узнать, как рак трансформировал его взгляды на жизнь. Этот текст будет полезен не только столкнувшимся с онкозаболеваниями людям, но и отрезвит всех, кто в будничной суете потерял вкус к жизни и разучился получать удовольствие от каждого прожитого дня.

Читайте по теме:
Человечество приблизилось к победе над онкозаболеваниями: история пациента, победившего три вида рака

Вместо пролога, или «головной» диагноз

– До болезни я жил жизнью обычного человека – жил своей профессией и семьей. Когда в январе этого года у меня начались неврологические расстройства руки и неконтролируемые судороги пальцев, я не понимал, что происходит, строил самые разные догадки. Проведенная магнитно – резонансная томография позволила сразу выявить причину – оказалось, что у меня развивается опухоль головного мозга. Помню тот день, когда шел на ресепшн частной медицинской клиники, чтобы получить результаты МРТ: до последнего не покидала надежда, что все обойдется. Но увидев слово «глиома» и стоящий рядом с ним знак вопроса, я осознал свой приговор. Тот факт, что в моем мозгу присутствует агрессивная опухоль, дал мне ощущение быстротечности жизни и я понял: все закончилось и впереди больше ничего нет. Я начал привыкать к мысли, что умираю. На удивление, к этой мысли со временем можно привыкнуть.

Леонид Канфер c Борисом Немцовым

Не смотря на то, что подобного рода диагноз подкашивает и сбивает с толку, я не мог себе позволить ничего не предпринимать. Как и любой другой человек, оказавшийся в сложной ситуации, я начал лихорадочно искать выход. Первым моим шагом был звонок друзьям, которые помогли найти квалифицированного специалиста. К счастью, пораженная зона мозга оказалась операбельной и врач дал согласие на проведение медицинского вмешательства. После этого мой фокус внимания сместился на организацию поездки за рубеж и поиск средств. Кстати, до того, как отправиться на операцию, я прочел массу информации в интернете о глиомах, и прогнозы были не утешительными. Далее я просто закрыл все ссылки на рабочем столе, решив, что есть статистика, а есть – моя личная история, и никто не может знать наверняка, как она закончится.

“Я просто закрыл все ссылки на рабочем столе, решив, что есть статистика, а есть – моя личная история, и никто не может знать наверняка, как она закончится”

Читайте по теме:
Юваль Ной Харари: «Возможно, мы одно из последних поколений Homo sapiens»

Распад семьи

– Жена поехала со мной за рубеж на операцию, после чего сообщила, что «больше не может». Не может продолжать жить со мной из-за отсутствия чувств. Как оказалось, она приняла данное решение еще задолго до моей болезни, но озвучила его именно тогда, когда я очень нуждался в помощи и поддержке. Ее слова прозвучали как нож в спину: сказать, что я был готов к такому повороту событий – это ничего не сказать. В то же время, я благодарен жене, что диагноз ее не остановил. Во-первых, ее уход стал отличным жизненным пенделем, который здорово меня встряхнул. Во-вторых, сложившаяся ситуация с супругой переключила мои мысли о болезни на мысли о распаде семьи. Да, мысли о расставании – не самые приятные, но все же это мысли о жизни, а не о смерти. В-третьих, своим поступком жена дала мне понять, что ей меня не жалко. А это значит, что она поступила со мной так, как поступила бы с любим здоровым человеком. Следовательно, в ее глазах я здоров и не нуждаюсь в жалости. Спустя время, я решил переплавить «минус» этой ситуации на «плюс»: вызванные уходом любимого человека злость и ярость трансформировались в колоссальную энергию – своего рода топливо, которое стало движущей силой в моей борьбе с раком.

Леонид Канфер

“Рак очень хорошо проявляет истинную суть отношений, чувств и людей, находящихся рядом. Многие из тех, кто меня окружал, никак не откликнулись на сложившуюся ситуацию – они просто исчезли из моей жизни“

Неоднородное окружение

– Рак очень хорошо проявляет истинную суть отношений, чувств и людей, находящихся рядом. Многие из тех, кто меня окружал, никак не откликнулись на сложившуюся ситуацию – они просто исчезли из моей жизни. Причем исчезли очень быстро, тихо и комфортно. По каким причинам так произошло – мне не известно и, по большому счету, не интересно. По настоящему важным является тот факт, что большинство друзей меня все же поддержали. Скажу больше – за последний год круг близких людей стал шире прежнего. Все они понимают, что жалеть меня и говорить: «Держись!» – не допустимо. Я вообще ненавижу это слово, поскольку оно сигнализирует о том, что все кончено. Если в окружении онкобольного присутствуют люди, которые его жалеют, значит, эти люди его погубят – они уничтожат способность человека бороться с болезнью.

“Если в окружении онкобольного присутствуют люди, которые его жалеют, значит, эти люди его погубят – они уничтожат способность человека бороться с болезнью”

Леонид Канфер

Лично для меня самый лучший формат помощи и поддержки – это черный юмор. Вот, к примеру, один приятель поинтересовался, какой врач меня оперировал. После чего сказал: «Теперь я знаю имя первого человека, который смог залезть тебе в мозги». Считаю, что в юморе запретных тем быть не может, а нависшая над человеком смерть – это очень хороший повод посмеяться над ней. Глупо относиться к смерти серьезно, ведь никто не знает, что наступает после ее прихода. Нужно концентрироваться на жизни, а над смертью вволю хохотать.

Читайте по теме:
Нейробиолог о способности людей самоисцеляться: «То, что раньше считалось чудом, сейчас уже – норма»

«Натрибуквы – 365»: ровно год на новую жизнь

– Когда человек сталкивается с серьезной болезнью, он волей-неволей пытается подвести определенные итоги жизни. Я не стал исключением: обернувшись интуитивно назад, ко мне пришло желание разобраться, что стало с поколением журналистов – моих ровесников (Леониду Канферу 45 лет, – Ред.) и с профессией в целом. В следствие такого желания решил снять документальный фильм от первого лица, где я – и автор, и главный герой, – встречаюсь с людьми, с которыми мы ранее дружили и делали совместные журналистские проекты. В процессе работы над документальным проектом я начал изучать серию репортажей топовых мировых блоггеров, после чего понял, что могу предложить онлайн-аудитории свою историю, удачно ее подать и продать. Так появился проект «натрибуквы – 365», который со временем перерос во флешмоб в социальных сетях. С помощью видеодневника, я ежедневно отчитываюсь перед своими подписчиками о проделанной работе в борьбе с болезнью, рассказываю, каких целей хочу достичь и как к ним иду.

Цели, кстати, самые разные – начиная от тех, которые легко визуализируемые (к примеру, сто раз отжаться от пола, сесть на шпагат, пробежать марафон, то есть привести себя в хорошую физическую форму), заканчивая более глобальными, профессиональными. В Украине, к сожалению, отсутствует запрос на документальное кино, поскольку такое кино стоит дорого, делается долго и не собирает сверх рейтингов. Не смотря на это, я решил попытаться переломить ситуацию и доказать, что документальное кино – это очень интересный контент, который следует развивать. В наших планах сделать 15 документальных фильмов, и мы потихоньку движемся к цели.

О сложностях и мотивации

– Проект «натрибуквы-365» был создан мною не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а с целью мотивировать себя самого. Теперь, когда многие люди присоединились к флешмобу, я уже не имею права сойти с дистанции; я просто обязан на личном примере доказать, что можно прожить целую жизнь всего за один год. Кроме того, проект – это отличный способ отвлечься от депрессии, ведь она возникает от избытка свободного времени. А если человек занят делами, в его жизни не будет места хандре.

Леонид Канфер

За время болезни самой большой сложностью в психологическом плане было принятие распада семьи и избавление от желания мести, чувства злобы и обиды. В физическом – сильная утомляемость, низкая производительность, ярко выраженная реакция на смену погоды. Но в целом я живу, как раньше и стараюсь не думать о болезни. Когда опухоль начнет расти, вот тогда я сфокусируюсь на проблеме, а пока предпочитаю просто наслаждаться жизнью (Л.Канферу удалили лишь часть опухоли, часть осталась в неоперабельной зоне, – Ред.).

“Человек, который не любит жизнь, не почувствует ее вкус лишь потому, что у него смертельный диагноз“

Знаете, научиться получать удовольствие от жизни и от всего, чем занимаешься, – оказалось очень непростой задачей. Потому что человек, который не любит жизнь, не почувствует ее вкус лишь потому, что у него смертельный диагноз. Еще год назад я был жутким занудой – сидел на своем рабочем месте и думал над тем, что меня ничего не штырит, что жизнь проходит мимо. И это тогда, когда в моей семье и профессии все было замечательно! Видимо там, на верху, услышали мои мысли и решили: «Не вопрос! Через пару месяцев ты узнаешь истинную цену жизни». Именно так и произошло.

“Рак – это не только болезнь, это диагноз, который помогает человеку привести свою жизнь в порядок“

Философия жизни: трансформация

– Рак – это не только болезнь, это диагноз, который помогает человеку привести свою жизнь в порядок. Многие говорят о прелестях внезапной смерти, но я считаю, что такой сценарий не несет в себе ничего хорошего. Да, быть может, человек не успел почувствовать боли и испугаться смерти, но в то же время он и не успел сказать важные слова близким людям, не успел помочь тем, кому бы мог помочь, не успел привести бытовые дела в порядок. Словом, не успел ничего, даже кровать заправить не успел. И никто про человека ничего не понял. А когда над головой висит «дамоклов меч», успеваешь как минимум поработать над качеством своей жизни, как максимум – есть шанс начать создавать новую историю.

Леонид Канфер

Например, до болезни я мерил свою жизнь количеством рабочих командировок, фильмов и проектов – все это было очень важно для меня. Сейчас же я понимаю, что ни снятые фильмы, ни полученные грамоты не заберу с собою в операционную; сейчас я думаю о самых близких людях и осознаю, что много усилий потратил на ерунду, вместо того, чтобы проводить время с родными. Семья – это действительно самое важное, что есть у человека. Жутко банальная фраза, но она правдива.

Кроме того, я понял, что не бывает ничего «навсегда». Любимый человек будет находиться рядом с тобой ровно до тех пор, пока ему хорошо в твоей компании. Другими словами, он не является твоей собственностью и никакой монополии на отношения не существует. Как только теряется ощущение конкуренции, как только ты расслабил булки, удар не заставит себя ждать – жизнь моментально заберет у тебя обьект кажущейся монополии.

Вместо эпилога, или обращение к онкобольным

– Во время первой консультации с врачом он начал во всех подробностях рассказывать мне о болезни – как формируется опухоль и ее структура, как она развивается и трансформируется. После такого массива информации я предложил врачу рассказать о десяти признаках специального репортажа. «Зачем мне это?!», – искренне удивился профессор. Так вот, и мне совершенно незачем знать медицинские тонкости поставленного диагноза. Я хочу владеть лишь полезной информацией, которая позволит улучшить положение дел. А о вещах, на которые повлиять я не в силах, знать не хочу.

Леонид Канфер

Всем, кто столкнулся с онкозаболеваниями, хочу дать один совет: отфильтровывайте лишнюю информацию, не читайте в интернете ужасы о том, как растет ваша опухоль, отдавайте себе отчет, что есть только ваша личная история и статистика, в которой коридор «от» и «до» очень большой. Никто не знает, в какой промежуток этого коридора вы попадете, но можно для себя решить, в какой промежуток вы хотите попасть. Это решение и предопределит качество вашей жизни. Поэтому закройте все ссылки – как на рабочем столе, так и в собственной памяти.

Если к раку относиться не как к смертельному заболеванию, а как к крутому вызову, это уже совершенно другая история. И если человеку был брошен этот вызов, значит, он его достоин. Значит, кто-то свыше решил, что человек способен принять удар и встать.

Шаффер Леонид Семенович биография

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *