Самиры черные женщины качок избивает мужчина засыпает

Женщина-боец MMA избила мужчину, который перед ней мастурбировал

Теперь Джойс Виейра не может уснуть — она признается, что все произошедшее травмировало ее

Бразильская спортсменка, боец ММА Джойс Виейра наказала извращенца за непристойное поведение. Правда, после этого 27-летняя специалистка по муай тай и джиу-джитсу целую неделю не могла уснуть.

Как пишет Daily Star, Джойс и ее подруга фотографировались на пляже под Рио-де-Жанейро. Неожиданно к ним подошел 26-летний Джолин Феррейра и начал мастурбировать перед девушками. Вийера не стала терпеть это зрелище и ударила парня кулаком. Затем бразильянки обратились в полицию, и Джолина арестовали по подозрению в «непристойном действии сексуального характера». Сама сцена избиения попала на видео.

Позже мужчина был освобожден за неимением доказательств (сам он утверждал, что «всего лишь» мочился на пляже). Сама спортсменка признается, что этот инцидент стал для нее травмирующим, и она даже перестала спать из-за случившегося.

«Да, потому что он точно так же мог себя вести перед чьей-то дочерью или внучкой, — считает Вийера. – Именно поэтому я так отреагировала».

Спортсменка называет себя феминисткой и признается, что «немного страдает» из-за мужского внимания. Парни проявляют к ней нежелательный интерес на тренировках. Кстати, кадры из спортзала, видео с упражнениями и пляжные фото девушка регулярно выкладывает в Инстаграме. Она гордится красотой и силой своего тела.

Несмотря на то, что Джолина освободили из-под ареста, акт онанизма на пляже не пройдет ему даром. Инспектор Джулиана Раттес заявила, что дело будет передано в государственное министерство, «которое будет действовать совместно со Специальным уголовным судом».

20 мощных фильмов, которые потрясут вас до глубины души

Существуют фильмы, которые рассказывают о самых зловещих и отвратительных человеческих деяниях, показывают самые печальные людские судьбы, человеческую жестокость и обнажают наши пороки.

Многие режиссеры в своих творениях стремятся показать нам полное низложение всех моральных норм. Их фильмы вызывают горячие обсуждения и особенно тяжелы для просмотра, так как касаются тёмных сторон человеческой психики и потрясают бессмысленной жестокостью. Для чего же смотреть такое кино? Для того, чтобы помнить о том, что все мы люди.

Счастье кадр: Режиссёр Тодд Солондз в этой чёрной комедии открыто исследует сексуальные девиации и фобии, а убедительные персонажи ему в этом помогают. Актёрский состав блестящий. В фильме полно забавных и неловких моментов, например, сцены мастурбации. Зрителям словно позволяют заглянуть в то потаённое, сокровенное и запретное, что скрывается в человеческой сущности. И ничего светлого и прекрасного вы там не увидите. Зато предельно честно и откровенно. Кичику: Банкет чудовищ

кадр: «Кичику: Банкет чудовищ» Это малоизвестный японский фильм Кадзуёси Кумакири, ставший культовым. В нём рассказывается о небольшой банде, лидера которой посадили в тюрьму, где он вскоре совершил самоубийство. Новость о суициде предводителя внесла смуту в ряды группы, и возникла необходимость в избрании нового главы. Борьба за власть, недоверие и паранойя выливаются в безумное кровопролитие.

Акт убийства кадр: Этот документальный исторический фильм Джошуа Оппенхаймера сосредоточен на группе индонезийских бандитов, которые после военного переворота в Индонезии убили более миллиона предполагаемых коммунистов. Анвара Конго – один из персонажей фильма, который всегда носит яркие футболки и не перестаёт улыбаться. Он в пугающих подробностях рассказывает, как именно убивал людей, как располагались тела, какова эффективность различных видов оружия. И никаких угрызений совести он не выказывает. Покидая Лас-Вегас кадр: За исполнение главной роли в этом фильме Николас Кейдж удостоился премии «Оскар». Он сыграл мужчину, который спивается, теряет работу, сжигает свой дом и отправляется в Лас-Вегас. Как-то раз он снимает проститутку, за длинными разговорами они понимают, что между ними много общего, и начинают жить вместе. Он обещает не упрекать её за то, чем она зарабатывает на жизнь, а она обещает никогда не заставлять его бросить пить. Лиля навсегда кадр: Пронзительная драма шведского режиссёра Лукаса Мудиссона о 16-летней девушке Лиле, которая верит и ждёт, что мама, уехавшая в Америку с любовником, заберёт её к себе. Вместо этого мать отказывается от неё, а опекунша выставляет девушку из квартиры. Лиля встречает парня, который, кажется, неравнодушен к ней, но она попадает в ситуацию, из которой выход только один… Эта мрачная кинокартина, основанная на реальной истории, пронизана отчаянием и безысходностью. Необратимость кадр: В драматическом триллере Гаспара Ноэ, раскручивающемся в обратном хронологическом порядке, показана одна из самых жестоких сцен изнасилования. Героиня становится жертвой нападения в подземном переходе, когда направляется домой после вечеринки. В порыве мести её парень пускается на поиски насильника по ночным клубам, но принимает за преступника другого человека и жестоко убивает его. Настоящий насильник остается непойманным. Сербский фильм

кадр: «Сербский фильм» Вы не можете себе представить, на какие экстремальные извращения способен человек. Этот фильм запрещён к показу во многих странах из-за натурального изображения изнасилований, некрофилии и педофилии. Фильм рассказывает о бывшем порноактёре Милоше, который живёт спокойной жизнью, любит свою жену и маленького сына. Однажды он получает настолько заманчивое предложение, что не в силах отказаться. Эта съёмка должна обеспечить будущее его семьи, но то, что происходит далее, повергает в ужас.

Сало, или 120 дней Содома

кадр: «Сало, или 120 дней Содома» Декаданс человечества в чистом виде. Последняя работа Пьера Паоло Пазолини основана на романе маркиза де Сада, от имени которого происходит термин «садист». Это фильм-притча, где основной сюжет заключается в том, что состоятельная группа итальянских фашистов держит в плену молодых юношей и девушек, которых подвергают насилию и пыткам. По признанию Пазолини, его фильм – это метафора на отношения современной власти, которую он ненавидел, и человека.

Мученицы кадр: Триллер Паскаля Ложье «Мученицы» – ещё один из самых жестоких фильмов в кинематографе. В поисках ответов на вопросы о загробной жизни религиозный культ похищает девушек и подвергает их крайним формам пыток. Таким образом, они искусственно создают мучениц, которые на грани жизни и смерти должны узнать и рассказать своим мучителям, что же есть по ту сторону жизни. Мгла кадр:

  • Мгла

Фильм ужасов «Мгла» — одна из лучших кинолент в своём жанре. В этой фантастической истории рассказывается о группе людей, которая оказалась в супермаркете, когда маленький городок в штате Мэн накрывает сверхъестественный туман, в котором обитают монстры. Но что вызывает не меньший ужас, чем чудовища снаружи, так это поведение людей в магазине. Финал истории мощный и ошеломляющий. Девушка по соседству

кадр: «Девушка по соседству» Эта криминальная драма основана на реальных событиях и убийстве девочки. Мэг с младшей сестрой поселяется у своей тёти после трагической гибели родителей. Придирки и оскорбления тётушки Руфь к сёстрам перерастают в физические пытки и действия сексуального характера. В издевательствах ей охотно помогают трое сыновей и их друзья. Соседний мальчишка отчаянно хочет помочь девушке, но едва ли ему это под силу.

Олдбой кадр:

Пак Чхан Ук снял этот психологический детектив о ничем не примечательном бизнесмене по имени О Дэ Су. В день рождения дочери его похищают и запирают в неизвестном месте, где держат на протяжении 15 лет. Всё это время он не имеет ни малейшего представления о том, кто так бесцеремонно обращается с его жизнью. О Дэ Су не знает, выберется ли когда-нибудь на свободу, но гнев и жажда мести нарастают.

Необходимая смерть

кадр: «Необходимая смерть» Гилберт – кинодокументалист, который планирует создание своего очередного фильма. Он надеется снять процесс самоубийства «от первоначального замысла до заключительного акта». И тут появляется Мэтт, мужчина с неоперабельной опухолью головного мозга, который решает свести счёты с жизнью, прежде чем боль станет невыносимой. У Мэтта завязываются дружеские отношения с Гилбертом и остальными членами съёмочной группы, поэтому им сложно удержаться от желания помешать его планам.

Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

кадр: «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» Это драма режиссёра Сидни Поллака о танцевальном марафоне во времена «Великой депрессии». Победителям обещают вручить 1500 долларов, что привлекает к турниру даже беременную участницу. Но танцевальный марафон становится опасным соревнованием на выносливость. Пары выбывают одна за другой. Из-за жёстких условий умирает партнёр Глории.

Иди и смотри кадр: Советский фильм режиссёра Элема Климова о безумии войны. В центре сюжета – Флёра, на глазах которого нацисты уничтожают деревню, пытают и сжигают жителей. Он теряет мать, сестёр, друзей и соседей. За несколько дней из жизнерадостного мальчишки он превращается в седовласого старика. Нити

кадр: «Нити» Нарастающий конфликт между СССР и США приводит к тому, что страны обмениваются ядерными ударами и начинается глобальная война. О последствиях мы узнаём из истории нескольких семей в британском городе Шеффилде. Радиация отравляет воздух и всё окружающее. Пара, ожидающая ребёнка, боится, что новорожденный появится с мутациями. Предстаёт мрачная, но реалистичная картина со всеми ужасами ядерного сценария.

Дорога кадр: История об отце и сыне. Они пытаются выжить после необъяснимых глобальных катастроф и пребывают в постоянном страхе перед мародёрами и каннибалами. Никому нельзя доверять. Гнетущую атмосферу и постапокалиптическое отчаяние передают краски фильма: много чёрных, серых и коричневых тонов. Нет ни проблеска солнечного света. Нет никакой надежды. Герои пытаются выжить, но опасность таится на каждом углу. Что-то не так с Кевином кадр: Режиссёр Линн Рамсей сняла фильм об ужасающем материнском горе. Кевин – проблемный мальчик. С самого раннего детства у него сложности с развитием и поведением. Его мать Ева не идеальна, зато относится к нему с заботой и любовью. Ева догадывается, что сын опасен, но не хочет это признавать и ничего не предпринимает, просто надеясь, что родительская любовь и внимание исправят все проблемы. Но реальный мир требует чего-то большего, чем надежда. Дорогой Закари: письмо сыну о его отце

кадр: «Дорогой Закари: письмо сыну о его отце» Курт Кенни снял эту документальную ленту в память о его друге Эндрю, который погиб, не подозревая, что его подруга Ширли беременна будущим сыном. Родители Эндрю начинают бороться с Ширли за опекунство, и несовершенство законов ведёт к очередной трагедии. Эта кинолента должна была стать посланием для Закари о том, каким был его отец. Но Закари не суждено было её увидеть.

Реквием по мечте кадр: Всем известно, что наркомания – это страшно. Но Даррен Аронофски решил жизненно и реалистично показать, к чему на самом деле ведёт наркозависимость. Главные герои – Гарри, его подружка, лучший друг и мать – поначалу обращаются к наркотикам по разным причинам: чтобы расслабиться, чтобы заработать на перепродаже, чтобы похудеть. У каждого есть своя мечта. Но наркотик выедает всё, что есть в человеке, оставляя лишь немощную оболочку. Этот фильм стоит посмотреть, чтобы знать, к чему ведёт лёгкий путь, подмена мечты на суррогат счастья, как потакание слабостям и зависимость калечит судьбы. Источник: Сameralabs

Не прошло и месяца со дня выхода сериала «Конец ***го мира» на Netflix , а он, возможно, уже стал одним из лучших оригинальных сериалов последнего времени. Если вы посмотрели его, вам может быть интересно, что произошло в конце последней серии.

В начале сериала два подростка-изгоя решают покинуть свой старый город и отправляются в путешествие. Джеймс — психически неуравновешенный подросток, а Алиса постоянно подвержена мятежным настроениям и приступам тоски.

Джеймс планирует убить Алису во время их бегства.

Но давайте обсудим туманный, неопределенный финал этого первого сезона. Их полоса неудач начинается с того, что они разбивают машину отца Алисы и вынуждены путешествовать автостопом, чтобы уехать подальше от своего родного города. Оставшись без денег и перспектив, они решают остановиться в случайном доме и обдумывают, куда идти дальше. Когда хозяин дома возвращается, он нападает на Алису, и Джеймс убивает его, чтобы защитить ее.

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: Конец ***го мира — концовка в комиксах была другой

После инцидента они от страха бегут прочь. Детективы гонятся за ними и начинают общаться с их родителями. Подростки находят отца Алисы, Лесли, который оказывается полным идиотом. Детектив Нун в конце концов ловит беглецов, когда они возвращаются обратно в дом Лесли после беготни на пляже. Джеймс признается в убийстве, несмотря на грозящие ему последствия и настаивает на том, что Алиса невиновна и не имеет к этому никакого отношения. Решив, что она должна защитить Джеймса, Алиса наносит удар в голову детектива, которая теряет сознание.

Джеймс и Алиса крадут лодку ее отца и мечтают начать новую жить, уплыв далеко, где их не поймают и не найдут. Они бегут к океану с ключом от лодки в руках, но неожиданно Джеймс наносит Алисе удар. Он делает это, чтобы она не бежала с ним, чтобы избежать проблем, связанных с ним. Он бежит по пляжу с ружьем в руке, когда мы слышим один выстрел перед тем, как экран темнеет.

Кстати, пока не забыли. В Сети сейчас не так много ресурсов, которые ведут толковую аналитику по фильмам и сериалам. В их числе — телеграм-канал @SciFiNews, авторы которого пишут годнейшие аналитические материалы — разборы и теории фанатов, толкования послетитровых сцен, а также секреты бомбических франшиз, вроде фильмов MARVEL и «Игры Престолов». Подписывайтесь, чтобы потом не искать — @SciFiNews. Однако вернемся к нашей теме…

Фанаты требуют второго сезона, потому что серия закончилась клиффхэнгером. Джеймс мог выстрелить и убежать, или он мог застрелиться, пожертвовав собой ради девушки, которая влюбилась в него. Мы не знаем. Оставив такой конец, создатели предоставили аудитории сериала самой решить, что произошло. Такой финал — крутой и интересный, хотя и загадочный.

В отличие от множества фильмов и телевизионных шоу, посвященных подросткам, независимо от того, что происходит в конце, мы можем предположить, что это не очень хороший финал. Здесь не может быть счастливого конца, потому что даже если никто не убит, то либо один из подростков отправится в тюрьму, а другой должен бежать и начинать новую жизнь, либо оба попадут в тюрьму. Джеймс, будучи совершеннолетним, может столкнуться с пожизненным наказанием, если полиции удалось схватить его. Но, учитывая количество полицейских, которые окружили этот район, и шум выстрела, мы почти уверены, что Джеймс не доберется до другой стороны пляжа. Нам придется скрестить пальцы и надеяться на второй сезон, чтобы узнать продолжение и размышлять над тем, почему такое происходит в нашей жизни.

Страшная история Елены Докич, о которой все догадывались, но никто не спросил.

Елена Докич – австралийская теннисистка родом из Югославии, пик карьеры которой пришелся на начало нулевых.

В 1999 году на «Уимблдоне», лишь во второй раз выступая в основе «Шлема», 16-летняя Докич стала первым и до сих пор единственным квалифаером, в Лондоне обыгравшим первую ракетку мира (отдала два гейма Мартине Хингис). В тот год Докич дошла на турнире до четверть-, в следующем – до полуфинала. За сезоны-2001-02 она выиграла пять титулов и побывала в Топ-5, прежде чем выпасть из тура по семейным обстоятельствам.

Отец теннисистки Дамир, курировавший ее карьеру, сразу прославился дурным характером. Он скандалил c организаторами турниров, журналистами и сотрудниками турнирных ресторанов, распускал руки, получал дисквалификации и быстро стал лицом агрессивного теннисного родительства в его самом отвратительном проявлении. В 2003-м 19-летняя Елена разорвала с ним отношения. Несколько следующих лет она приходила в себя и пыталась перезапустить карьеру, но на прежний уровень больше не вышла, если не считать пары вспышек (четвертьфинал Australian Open-2009, последний титул WTA в 2011-м), и в итоге закончила с теннисом из-за проблем со здоровьем.

О жестоком обращении отца Докич впервые рассказала только в 2009-м в интервью австралийской прессе. Дамир, к тому времени вернувшийся в Сербию, заявил, что физической силой по отношению к дочери никогда не злоупотреблял, а «если и бывал агрессивен, то это только ради ее же блага. Меня в детстве родители тоже били, но сейчас я им благодарен, потому что это сделало из меня приличного человека. И вообще есть хоть один родитель, который раз-другой не поднял руку на ребенка из благих побуждений?». Еще он увидел в обвинениях дочери происки австралийцев и пригрозил расправой австралийскому послу («Я ветеран войны, и я взорву посла в центре Белграда»). За это он на 15 месяцев сел в тюрьму.

Позднее Елена предприняла попытку помириться с отцом и даже снова с ним тренировалась, но после всех своих выходок находиться на турнирах WTA он больше не мог, да и отношения наладить не удалось:

«Я пыталась, но это оказалось непросто. Не думаю, что он осознает всю тяжесть того, что делал со мной. Поэтому он не готов взять на себя за это ответственность. С ним трудно найти компромисс. Либо ты с ним соглашаешься, либо у вас нет никакого контакта», – рассказала 33-летняя Докич на этой неделе в интервью по случаю выхода своей автобиографии «Несломленная».

В книге, меньше чем за двое суток возглавившей чарт австралийского iTunes, Докич в ужасающих деталях рассказывает, насколько жестоким на самом деле был Дамир, – однажды в Канаде, например, он избил ее до потери сознания.

При всей чудовищности «Несломленной» Докич настаивает, что ее целью было не вызвать сочувствие к себе или отомстить отцу, а помочь другим жертвам разорвать страшный круг молчания и домашнего насилия – сделать то, на что у нее самой ушли годы одиночества, боли и страха. «Если моя книга поможет хоть одному человеку, – говорит она, – все это было не зря».

Наконец, любопытно, как точно «Несломленная» попала в главный информационный тренд последних месяцев – истории о всяческих проявлениях харассмента в разных сферах жизни, хлынувшие в невиданном количестве после разоблачения Харви Вайнштейна в New York Times. Возможно, именно из-за резонансности темы на книгу Докич быстро отреагировали теннисные власти: в Tennis Australia сказали, что пытались ей помочь и даже обращались в полицию, но полицейским нечего было расследовать, потому что в семье все молчали. WTA следом выпустила аналогичное заявление, между строк которого читается, что о происходившем с Докич все знали. Камакши Тандон с ESPN рассказала, что Ассоциация даже нанимала охранника под прикрытием, чтобы тот следил за благополучием теннисистки.

Судя по тому, что написано в книге, смысла в этом не было.

«Австралия, 1994

По утрам, еще не подняв голову с подушки, я начинаю судорожно соображать. Как сделать так, чтобы сегодня он меня не избил? Что сделать, чтобы не разозлить его? Последнее время это трудно – он становится агрессивнее.

Такое ощущение, что с тех пор, как мы вышли из сиднейского аэропорта, он несчастен, боится и паникует. Его взгляд больше не смягчается, как бывало иногда в Сербии. Он еще переживает смерть своего отца. К тому же, родители до сих пор не нашли работу. Иногда все, что мы едим, – это хлеб с маргарином и солью. За день до получения пособия у нас обычно остается восемь долларов, из которых шесть мы с папой тратим на проезд до кортов Уайт-сити.

К счастью, хотя бы моя работа приносит результат. В интенсивном тренировочном режиме я прогрессирую очень быстро. За три месяца я добилась результатов, которых большинство добивается за три года. Это большая редкость, но попробуй не прогрессируй, когда у тебя за спиной человек вроде моего отца. С ним других вариантов, кроме как постоянно прибавлять, нет.

Он говорит мне, что я обязана прорваться, потому что это наша единственная надежда выжить в Австралии. Говорит он мне это постоянно: дома, по пути на тренировку. «Ты наш единственный шанс».

Я это понимаю. Так и есть. Я одна могу подарить нам всем лучшую жизнь в этой новой стране.

Из-за того, как высоки для нас ставки, мне начинает казаться, что каждый мой удар должен быть идеален. Папа так и говорит: что я на корте должна быть идеальна. Но когда я выполняю все, что нужно, ему уже нужно больше. Когда я становлюсь лучшей среди игроков до 14, он сразу требует, чтобы я была лучшей до 16. И чтобы он пришел в ярость, нужно совсем чуть-чуть.

Для человека, который в Югославии почти никогда не притрагивался к алкоголю, в Австралии он пьет очень много. Думаю, это началось из-за тоски по дому; он пьет, чтобы подавить это ощущение, чтобы справиться с давлением. Он начинает заливаться дешевым белым вином, смешанным с содовой, практически с утра и не останавливается до ночи.

Дома бывают и хорошие моменты: например, несколько часов семейного ужина, когда папа готовит наше любимое блюдо. Но это всегда быстро кончается. Я все меньше времени провожу с мамой – теперь вся моя жизнь вращается вокруг тенниса. Папа плотно занимается мной, чтобы из меня вышел толк.

Время идет, и порадовать его все труднее. Даже когда тренировка проходит хорошо, он придирается к мелочам. Устраивает разнос из-за одного технического нюанса, орет, что я неправильно работаю ногами. Он уничтожает меня словесно, если у меня недостаточно энтузиазма. И он становится жестоким.

Его ремень коричневый, грубой твердой кожи и режет, как нож, когда он им меня хлещет. Посредственная тренировка, поражение, плохое настроение – поводом может стать что угодно. Особенно – поражение. Я редко проигрываю, но, когда это происходит, отец свирепеет. После проигранных матчей он стабильно меня выпарывает. Видимо, он решил, что пощечин и обычных побоев уже недостаточно.

Когда матч складывается не в мою пользу, он начинает ходить туда-сюда вдоль корта. Когда он понимает, что я уже не выиграю – еще до «Гейм, сет, матч», – он резко уходит. И потом, после того, как я пожму руку сопернице и судье и соберу сумку, мне нужно его найти.

Это ужасная игра. По ее правилам, я должна найти его, несмотря на то, что я до смерти боюсь того, что он со мной сделает.

Каждый раз он там, где никто его не видит: за деревьями, дальними кортами или на парковке, – и зло смотрит на меня, когда я наконец его нахожу. Если вокруг никого нет, он осыпает меня оскорблениями – которые тоже стали грязнее, – и дает несколько затрещин. Часто он плюет мне в лицо, таскает за уши. Но на этом наказание никогда не заканчивается. Дома он продолжает орать, что я безнадежная и жалкая. Снова и снова. Что я «тупая корова», «идиотка», «позор» и «шлюха». И там-то, когда это видят только мама и Саво, он уже может приложить меня со всей силы.

Иногда мама так грустно, тихо и вежливо говорит: «Ну хватит, пожалуйста».

Он всегда поворачивается к ней и орет: «Заткнись и отвали», – и продолжает.

Она остается поблизости, наблюдая, как разверзаются врата ада. Саво иногда тоже это видит, но обычно его отправляют в его комнату.

Дальше наступает выход коричневого ремня. К этому моменту он иногда выставляет маму и брата из квартиры. Я уже очень хорошо знаю этот ремень. Он все время на папе, и, когда он вытаскивает его из брюк, меня уже начинает трясти. Он велит мне замолчать и не реветь – не показывать эмоции. Потом говорит снять рубашку. Когда тебя порют через одежду, это совсем не так больно – поэтому-то он и говорит мне раздеться. Я стою спиной к нему, в одном бюстгальтере, и он велит мне не двигаться, пока бьет. Периодически ремень почти разрезает мне кожу. Иногда боль такая сильная, что я убегаю и забиваюсь в угол – он меня догоняет, хватает, снова разворачивает спиной к себе и продолжает бить. Боль как в аду. Это и есть ад.

Он издевается надо мной по-разному: то эмоционально, то физически. Стоит мне пережить порку, начинается бесконечная брань. Смысл – «Елена, ты безнадежна».

Он никогда потом не раскаивается. Будто считает, что поступает правильно. Либо винит меня: «Ты сама виновата, ты вынудила меня», – говорит он иногда.

Елена Докич в сентябре-2017

Каким-то образом на следующий день я иду в школу и на тренировку и веду себя, будто ничего не было. Я заставляю себя блокировать в своем сознании эти воспоминания и боль. Я трачу адски много сил на то, чтобы вытолкать отцовское насилие из головы.

Папа заставляет меня носить кофты с длинным рукавами в школу и на корты, чтобы не было видно следов от побоев: этих темно-синих и фиолетовых синяков у меня на плечах и по всей спине – напоминаний о его гневе. Я и сама не хочу их видеть, но иногда все же смотрю на себя в зеркало – и у меня на теле нет живого места. Вся спина у меня в синих, красных, пурпурных ссадинах и кровоподтеках. Иногда еще они кровоточат и постоянно болят. Прикоснуться к ним невозможно.

Никто меня о синяках не спрашивает. Не знаю, замечает ли их кто-то. Знаю только, что никто не спрашивает.

Но иногда скрыть его побои невозможно. Однажды он хочет ударить меня по голове, но промахивается и попадает в левый глаз. Сразу появляется фингал. В результате я три дня пропускаю тренировки, не хожу в школу. Отец прячет меня, чтобы не начались вопросы.

Во время тренировок, если ему не нравится то, что я делаю, но на корте тренер или вокруг есть люди, он отзывает меня в сторону и делает вид, что дает мне полотенце. На самом деле, под полотенцем он зло сжимает мою руку, так что его ногти впиваются мне в кожу. «Ты тренируешься как говно, – говорит он и ухмыляется. – Подожди, увидишь, что тебя ждет».

После тренировок – и без того длинных – он еще заставляет меня бегать на длинные дистанции, в особенно плохие дни – до десяти километров. В такие моменты я ухожу в себя и веду с собой мысленный диалог. Убеждаю себя, что все будет хорошо, что я могу это вынести. Что я выживу. Еще я говорю с собой потому, что в какой-то момент поняла, что вообще практически не разговариваю. Я никому никогда не расскажу, что со мной происходит, потому что я слишком боюсь отца. У меня не возникает даже мысли сказать что-то хоть одной живой душе, потому что моя расплата за это будет адской.

По мере того, как меня узнают в австралийских юниорских кругах, папино поведение ухудшается. Это странно, но чем лучше я играю, тем злее становится он. Он продолжает пить на турнирах. В тех редких случаях, когда я дохожу до финала, но не выигрываю, он забирает у меня «приз неудачницы» и разбивает его.

Однажды я проигрываю финал турнира в Уайт-сити. В глазах моего отца это провал. Он зол и по пути на станцию уже сложил на меня горы ругательств. Теперь мы стоим на платформе Эджклиффа. Вдруг он выхватывает мой хрустальный «приз неудачницы» и швыряет его о кирпичную стену поблизости. Звук бьющегося стекла привлекает внимание людей на перроне – они оборачиваются. Я ползаю по платформе, собирая осколки, чтобы выбросить их в урну, пока люди печально за мной наблюдают. Мне стыдно, я несчастна. У меня по щекам текут слезы. Иногда на корте он начинает один за другим швырять мячи из корзины, чтобы я их собирала, и я боюсь, что то же самое начнется сейчас. Он уже заставил меня одну нести все наши вещи на станцию – тоже в наказание.

Как-то утром на групповом турнире в пригороде Сиднея он снова обезумел от алкоголя. После упорного матча против соперницы старше меня я получаю новую порцию проклятий, как только мы уходим из вида других родителей и тренеров. Мама и Саво беспомощно стоят рядом. Он думает, что я выиграла, потому что не видел итоговый счет, и злится потому, что я играла плохо. Продолжает обливать меня грязью.

Слава богу, он не знает, что я проиграла.

Мы всей семьей идем на станцию, и он злится все больше. Он плюет в меня, и я уворачиваюсь в тщетной надежде, что это меня каким-то чудом спасет. Мне очень стыдно, что это все видят люди. А потом по какой-то не доступной моему пониманию причине мама вдруг решает сказать ему: «Так она проиграла». Я в ужасе от того, что она это сделала. Просто в ужасе.

Он оглядывается по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь, и надвигается на меня. Он возвышается надо мной всем своим телом, пока я собираюсь с духом. «Ты проиграла?» – гремит и брызжет слюной мне в лицо. Он снимает ботинок и несколько раз бьет им меня по голове. У него строгие туфли с жесткой подошвой, так что мне будто дали по голове крикетной битой. Боль пронизывающая.

Пытаясь увернуться от ударов, я сползаю вниз. Он продолжает бить меня, пока его гнев немного не утихает. Дальше мы идем на станцию в тишине.

Дома он достает ремень и осыпает меня проклятиями. У меня звенит в ушах после его туфли, спина разрывается от ударов ремня, мое сердце разбито.

Июль-2000

Я не знаю, где папа. Я жду его в уимблдонском лаундже для игроков, оглядываюсь по сторонам. Мы должны пойти на праздничный ужин с моими менеджерами Иваном и Джоном. Мне 17, и я только что сыграла полуфинал. На «Уимблдоне».

Можно предположить, что он будет доволен тем, что я так далеко прошла на самом «Уимблдоне». Предположить-то можно. В конце матча, пожимая руку Линдсей, я видела, как отец вскочил с зеленого кресла, и его грузная фигура быстро покинула Центральный корт. Обычно после моих матчей он стоит где-нибудь неподалеку от лаунджа игроков, и мне нужно его найти. Но сегодня его нигде не видно и не слышно. После пресс-конференции я позвонила ему, но он не взял трубку.

Я только что показала свой лучший результат на «Шлеме», и мне хочется узнать, что он скажет, и еще нам нужно договориться с Джоном и Иваном про вечер. Так что я снова набираю его, и наконец он отвечает.

По его громкой неразборчивой речи я понимаю, что он пьян. Я знаю этот тон: это тон белого вина, скорее всего смешанного с виски. Он зол. В ярости, что я проиграла. Его голос гремит у меня в трубке: «Ты жалкая, безнадежная корова, домой можешь не приходить».

– Но пап, – говорю я тихо, пытаясь его разжалобить.

– Сама ищи, где ты будешь спать, – орет он во всех горло. – Оставайся на «Уимблдоне» и спи там. Или еще где. Мне все равно.

Он вешает трубку.

Я только что сыграла в полуфинале «Уимблдона». Но в глазах моего отца я недостойна того, чтобы прийти домой.

У игроков вокруг меня своя жизнь: они болтают, обедают, совещаются с тренерами. Я же одна и разбита. Денег у меня нет – или по крайней мере, доступа к ним. Кредитной карты нет. Все это у папы. Он контролирует всю мою жизнь.

Меня начинает накрывать. Я такая неудачница. Проходят минуты, потом часы. Я забиваюсь на маленький диван в углу лаунджа, надеясь, что там меня никто не заметит. В конце концов я остаюсь одна.

Около 11 приходит уборщица. Увидев меня, она подходит и говорит мягко: «Тебе нельзя здесь оставаться».

Я признаюсь ей: «Мне некуда пойти», – и в этот момент сама это осознаю. У меня в глазах встают слезы.

«Я должна сообщить начальству», – говорит она.

Приходит Алан Миллс – турнирный рефери. «Что произошло?» – спрашивает он ласково.

«Мне некуда пойти. Мне негде переночевать».

У меня по щекам текут горячие слезы, но я не объясняю, что это меня собственный отец бросил. Как всегда, приходится его защищать. Но такое впечатление, что Алан и так все знает. Агентство Advantage, которое ведет мои дела, сняло чудесный дом в Уимблдоне; Алан звонит моим менеджерам, которые там живут, и они говорят, что я могу переночевать у них. Он вызывает мне турнирную машину, которая отвозит меня к ним.

Я приезжаю в слезах, и Иван с Джоном смотрят на меня озадаченно. Они говорят, что чуть раньше звонили отцу, чтобы договориться об ужине, но трубку взял мой девятилетний брат Саво. Джон говорит, что слышал на заднем фоне голос отца. Но Саво сказал: «Папы нет».

От поведения отца мне одновременно невыносимо больно и стыдно.

Меня отводят в гостевую комнату. Ну, по крайней мере, сегодня он меня не избил. Пытаясь уснуть, приходя в себя после шока и обиды, я начинаю понимать, что, наверное, никогда не смогу осчастливить своего отца. Что никогда не буду для него достаточно хороша».

Самиры черные женщины качок избивает мужчина засыпает

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *