Сада и маза

Содержание

«Меня связывали и пороли». Вот как минчане отметили альтернативный День святого Валентина на BDSM-вечеринке

Для кого-то 14 февраля – это цветы, подарки и милые валентинки, а для кого-то – плетки, ваксплей и луки из латекса. Заглянули на вечеринку Unholy и узнали, какой он – альтернативный День всех влюбленных.

Начало ивента организаторы – проект DOTYK, сексшоп и шибари-комьюнити Минска – объявили в 22:30. Мы пришли с опозданием – к этому времени на входе уже собралась небольшая толпа. У парней и девушек проверяли сумки, паспорта, наличие билетов и, если все хорошо, «шлепали» на руки контрольные печати с названием клуба: Berlin.

Пройдя всю процедуру и став частью ивента, вместе с одной из организаторок, Анной Бредовой, направились в эпицентр вечеринки. По дороге девушка рассказала, что всю ночь здесь будут доступны три тематические зоны: шибари, ваксплей и порка – на них работают приглашенные специалисты, которые имеют опыт в этих практиках.

Каждый желающий мог на себе попробовать любое из направлений, но только заранее оговорив это с куратором зоны или волонтером, работающим на месте. Могли и отказать: пьяным, буйным и в случае сильной занятости практикующих.

– 14 февраля хотелось сделать альтернативу традиционному гетеронормативному празднику, – говорит Анна. – Хотелось показать, что любовь и отношения могут реализовываться в очень разных формах.

Перед началом основной части вечеринки – до 12 часов ночи – здесь проходят «медленные свидания». Они длятся 15 минут, и в них могут принять участие все желающие – не только ЛГБТК-люди. Но все равно упор мы делали на квир, а также на дружелюбность, отсутствие гомофобии, трансфобии и так далее.

Люди общаются, знакомятся, все приходят с очень разными желаниями и запросами: кто-то хочет найти пару, а кто-то – просто пообщаться, подружиться. Здесь безопасное пространство, безопасная атмосфера.

Когда «медленные свидания» закончились, а людей в клубе стало еще больше, на главной сцене начались короткие перформансы под сеты диджеев. Пока народ в зале танцевал, выпивал, пробовал на себе разные практики, пообщались с ребятами и узнали, почему они променяли «сладкий» День святого Валентина на Unholy.

Юля (25): «Каждый сходит с ума по-своему»

– Лежу я вчера такая в ваннe и думаю: «14 февраля, а мне делать нечего. Чем бы заняться?» И тут я вспоминаю, что подруга рассказывала, что занимается шибари и как раз собирается сходить на эту тусовку. Тогда я подумала: «Хм, а почему бы не попробовать что-то новое?» И решила сегодня вечером отправиться сюда.

Раньше на подобных ивентах я не была, но моя подруга часто рассказывала, что ходит на такие вечеринки. И мне стало интересно, что это такое. Я совершенно нормально отношусь к любым увлечениям людей, не считаю это чем-то из ряда вон выходящим. Как говорится, каждый сходит с ума, как может.

Я занимаюсь таким направлением танцев, как Vogue, и эпатажные, странные костюмы для меня абсолютно нормальны. Таких вещей благодаря моему занятию в гардеробе предостаточно, я недавно как раз фотосессию устраивала в таком же стиле – это все и пригодилось мне сегодня.

Я пока, если честно, не знаю, что собой эта вечеринка представляет, – я только недавно пришла. Но буду смотреть: возможно, в чем-то даже приму участие – люблю экспериментировать.

Но скажу сразу: я сюда пришла ни в коем случае не за тем, чтобы найти себе девушку, парня или кого-то еще. Просто хочу интересно провести время и найти для себя что-то интересное.

Света (18): «Делаю здесь татухи»

– Я здесь татухи бью: каждый может прийти, выбрать один из эскизов, которые я подготовила для вечеринки, и сделать себе рисунок. Ну, и еще стикеры продаю.

Вообще я только начинаю этим заниматься, но стараюсь активно развиваться в сфере. Пока больше делаю татуировки «для своих». Ко мне уже подходили ребята, а одна девушка пообещала вернуться чуть позже: ей нужно время, чтобы больше развеяться.

Костюм у меня простой: лифчик и сарафан, который мне подогнали, – я его надела и решила: «Ну ок».

Я была как-то в Берлине на тусовках – там ребята очень раскрепощенные, и я подумала, что и сюда надо прийти в костюме, поддержать атмосферу.

Ева: «У нас проще и свободнее, чем в Киеве»

– Мои друзья – организаторы этой вечеринки. Собралась большая компания, и мы пришли сюда просто отдохнуть. Здесь очень весело, много классных людей, которые отлично выглядят, красиво одеты. Все очень свободные и открытые: мне нравится, что здесь добрая атмосфера.

Это, наверное, вторая моя такая вечеринка в жизни – первая была в Киеве. Там, может быть, было больше интересных образов, но вот люди более закрытые к общению. У нас же ребята проще и свободнее: можно спокойно к кому-нибудь подойти, пообщаться, никто не сдерживается какими-то рамками.

Я уже познакомилась с несколькими интересными людьми – общаемся с ними на разные темы.

Анна (22): «Представила себя экзотической
танцовщицей в клубе Берлина или Амстердама»

– Стало очень интересно, как проходит БДСМ-вечеринка у нас в Минске: я очень много слышала про такие мероприятия, захотелось посетить просто для себя, узнать, что здесь происходит.

Я первый раз на таком ивенте, но мне очень нравится: много интересных людей. Уже успела познакомиться с двумя парами – антураж мой играет, и это очень интересно.

На себе практики еще не пробовала, но мы ходили в зону порки, и я сама порола одну девушку вместе с ее молодым человеком.

По поводу костюма – все очень просто: я представила себя экзотической танцовщицей в клубе в каком-нибудь Берлине или Амстердаме. И решила просто так вот одеться. Сама я на вечеринках и в клубах в этих городах не была, но очень много смотрю, читаю блогеров.

София (20): «Сначала было немного неуютно»

– Меня пригласили сюда друзья – они пара, уже давно вместе. Я на такой вечеринке первый раз, и сразу мне здесь показалось немного неуютно. Но народ оказался очень дружелюбный, атмосфера приятная.

Мы перед вечеринкой пришли на одну квартиру, мой друг помогал подобрать образ: пиджак дедушки, штаны друга, сапоги мои и черный лифчик – показалось, что это выглядит круто.

Анурита (26): «Меня связывали и меня пороли»

Слева Анурита, справа София.

– Я пришла сюда одна, но уже успела много с кем познакомиться. На ЛГБТК-вечеринках я бывала уже много раз, а вот на шибари-вечеринках в Беларуси впервые – и это приятно. Сегодня я уже успела побывать в нескольких тематических зонах: меня связывали и меня пороли.

Садо

Корейская историческая драма, затрагивающая непростые времена правления одной из самых кровавых династий, от режиссера Ли Джун-ик. В главных ролях Сон Кан-хо, Ю Ан-и.
Старый правитель Еджо предпочитал устанавливать диктатуру на собственных землях. Его боялись и уважали, потому что многие успели столкнуться с его жестокостью и нетерпимостью. Если кто-то смел противоречить диктатору, он мог сразу же прощаться с жизнью и особенно не переживать о бренности бытия. Был у государя и наследник – молодой принц Садо, который на фоне отца казался народу даром небес. Он был молод, наивен и излишне доверчив, чем не раз пользовались мелкие интриганы. Отец ненавидел собственного ребенка, потому что на его фоне выглядел еще более отвратительным и мерзким, чем был на само деле. Из-за приказа народного суда Еджо не мог собственноручно казнить наследника, поэтому мужчина пошел на самую отвратительную хитрость, которая только была доступна его подлой душе. Он запер молодого принца в ящике для риса, где через восемь дней и скончался Садо в страшных мучениях от голода и нехватки воздуха. Все эти восемь дней он вспоминал, как рос при дворце и как сильно любил и уважал отца, которого считал чуть ли не Богом. Как вскоре любовь сменила ненависть, ведь по указу короля по городу стали ходить гнусные сплетни о молодом еще парне. Людская молва рассказывала, что его обвиняли в сексуальных домогательствах, избиении подданных и прочих непотребствах. Самое страшное, что ему даже не давали возможность оправдаться, а любые попытки обелить свое имя превращались в еще более жестокую тиранию и насмешки.

«Груша страданий» — орудие пытки, которое заставляло признаться в чем угодно


Груша страданий — изощренное орудие пытки. | Фото: m.thevintagenews.com.

В Средние века, а затем и в последующие эпохи, провинившихся и обвиняемых в преступлениях подвергали пыткам. Орудия, к которым прибегали палачи, были самые разнообразные. Среди изощренных устройств для истязания стоит отметить грушу страданий. Этот, на первый взгляд, безобидный предмет приносил нечеловеческие муки тем, на ком его использовали.

Железная груша — устройство для пыток. | Фото: m.thevintagenews.com.

Грушу страданий (Pear of Anguish) применяли для наказания женщин, совершивших аборты, гомосексуалистов, богохульников и лжецов. Женщинам, которые обвинялись в колдовстве, доставалось тоже.

Пояс верности и дроссельная груша. Музей инквизиции, Испания. | Фото: commons.wikimedia.org.

Существовало четыре вида этого устройства. Одно вводили во влагалище, другое – в мужской анус, третье – в рот, а четвертым калечили ноздри. Принцип работы груши был таков: после ввода орудия пытки в нужное место, палач начинал крутить винт устройства, а четыре части «раскрывались» подобно лепесткам цветка, разрывая жертве плоть.

Груша, которую вставляли в рот. Музей пыток в Lubuska Land Museum, Зелена-Гура, Польша. | Фото: m.thevintagenews.com.

Непосредственно от истязания самой грушей не умирали. Как правило, после нее следовали другие виды пыток. Грушу редко мыли (или не мыли вообще), поэтому если истязаемому «везло» и его отпускали на волю, смерть настигала его из-за заражения крови.

Грушей страданий наказывали женщин, сделавших аборт, гомосексуалистов, лжецов и богохульников. | Фото: commons.wikimedia.org.

История знает немало видов пыток, которые не оставляли явных следов на теле человека, но при этом лишали их жизни или подавляли личность. Тысяч людей уничтожали продуктами питания и бессонницей.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

БДСМ как творчество: от Мариенгофа до Кавани, от Мазоха к Игги Попу

О маркизах, Венерах и цвете боли

Маркиза де Сада мотало между двумя ролями: учителя нравственности и апологета безнравственности. Наследник философов-моралистов французской школы, злой брат-близнец Шодерло де Лакло, он писал толстые книжки, наполненные отвратительными вещами, которые здорово могут затронуть неподготовленного человека. Но стоит немного подготовиться, как вылезают белые нитки, которыми сшиты описанные маркизом ужасы, и сразу становится легче.

Во-первых, де Сад часто обращается к читателям, и это выбрасывает из его кошмаров, заставляя отстраняться от текста.

Во-вторых, он с детской непосредственностью любит подчеркнуть сам факт безобразия: «Ах, дорогой читатель, до чего подл был этот поступок, и как страдала несчастная мать!» Дорогой читатель XXI века, циничный и все повидавший, на такое реагирует снисходительным похлопыванием автора по плечу. Большинство ужасов де Сада кренит в сторону фантасмагории и воспаленного бреда, а чем они абсурднее, тем меньше трогают воображение.

И наконец, свинцовые мерзости, если продраться через однообразный шок-контент, всегда представляют у де Сада критику правящих классов.

Де Сад — порнограф, но это порнография с месседжем из будущего. Недаром два века спустя «120 дней Содома» превратились в исполнении коммуниста Пазолини в антитоталитарный и антибуржуазный манифест.

Писатель, чья фамилия вслед за де Садом удостоилась чести дать название сексуальной девиации, плевать хотел на угнетение трудящихся. Леопольд фон Захер-Мазох, напротив, упивается аристократической изысканностью своих губительниц душ. Непривилегированные женщины не могут позволить себе мехов, а его влекут именно меха, особенно кацавейки и душегрейки, без которых ни одна самая суровая Госпожа не мила.

Показательный уход модернистов от политики и пресыщенность прекрасной эпохи взрастили на сладко гниющей почве fin de siècle это болезненное растение. Витиеват его слог, смутны его идеи.

Северин из «Венеры в мехах» сам не знает, как лучше поступать с женщиной, то ли пороть ее, предваряя плетку Ницше, то ли отдаваться на порку. Решает отдаться, проведя заодно для читателя краткий курс поп-психологии, поп-истории и поп-культуры: тетка в детстве меня хлестала, графиня меня дарила поцелуем, Лукреция Борджа, мадам Помпадур, кардинал Ришелье, Гоголь, греки, Магомет.

При всей утомительной утонченности Захер-Мазоха о подобном просвещении в современной литературе можно только мечтать.

БДСМ не везет. Его используют авторы пошлейших эротических романов с названиями вроде «Капкан для нежной девочки». Выходят серии о цветах боли: «Цвет боли: Бархат», «Цвет боли: Шелк», «Цвет боли: Ситчек в розовый горошек».

Какая-то ушлая дама, объединившись с Оскаром Уайльдом, не спросив последнего, настрочила книжку о пятидесяти оттенках Дориана Грея. Произведений о тонкостях БДСМ, не вызывающих инстинктивного отвращения (не того рода, что у де Сада), можно пересчитать по пальцам.

Лидия Зиновьева-Аннибал, жена поэта-символиста Вячеслава Иванова и хозяйка салона «Друзья Гафиза», где собиралась на интеллектуальные и сексуальные оргии половина авторов Серебряного века, написала повесть о лесбийской любви «Тридцать три урода». В ней динамика отношений между юной девой и зрелой актрисой выстраивается по канонам доминирования-подчинения:

«Вера странная. Но я ей покорилась бы во всем. Покоряюсь…»

Богомольное преклонение, экстатический восторг от принадлежности предмету страсти, желание услужить и даже унизиться в своем служении нередко встречаются у имажинистов и символистов, например у Анатолия Мариенгофа в «Циниках», который Бродский называл лучшим русским романом.

В романе «Пианистка» Эльфриды Елинек, написанном в 1983 году в пору ее увлечения радикальным феминизмом, садомазохизм всех сортов — это способ взаимоотношений персонажей друг с другом и неприветливым миром. Мать героини сыплет приказами, сама Эрика отрывается за века патриархата на влюбленном ученике, вся планета — арена софт- и хард-порно с участием «когтящих друг друга людей».

Любопытно, что внутри романа писательница посмеивается над поверхностным изображением людей в «эстетически претенциозных фильмах», каким и стала экранизация «Пианистки», поставленная в 2001 году режиссером-человеконенавистником Махаэлем Ханеке, обкромсавшим феминизм Елинек со всех сторон и заострившим внимание на самоистязаниях.

Тридцать романов о планете Гор фантаста Джона Нормана существуют словно в противовес Елинек и всему мировому феминизму: в его подробно прописанной вселенной мужчины безоговорочно доминируют над женщинами.

В 80-х годах активистки объявили порнофантастику Нормана влажными и грязными мужскими мечтами и добились того, чтобы он на десять лет попал в черный список издательств. Сейчас благодаря интернету Гор вернулся и обзавелся преданными поклонниками нового поколения, у них даже есть своя ММОРПГ, благо автор прописал незатейливые диалоги, которые могут для этого пригодиться:

«Теперь, Тарл Кабот, я твоя рабыня и должна выполнять все твои желания».

«История О» Полин Реаж, опубликованная в 1954 году, скрупулезно исследует психологию сабмиссива и роняет женщину куда ниже, чем Норман: с фэнтезийной вселенной, где действуют определенные законы, взятки гладки; Реаж просто с полпинка отправляет свою героиню в рабство, нарушая при этом ключевой принцип БДСМ — добровольность, но роман избавлен от феминистских нападок из-за статуса пыльной классики (и того, что его никто не читал).

Вообще писатели склонны забивать на добровольность и предпочитают либо напустить мистического тумана, либо попросту ничего не объяснять и греметь кандалами с первых абзацев. Примерно так происходит в «Бессмертном» Кэтрин М. Валенте, экзотичной сказке для взрослых, опубликованной в 2011 году.

Это, без дураков, отличное фэнтези по мотивам славянского фольклора, с Марьей Моревной, Кощеем Бессмертным, говорящими чайниками, послереволюционным Петроградом и серьезными наработками по части собственной мифологии. Не обошлось без пытки баней и порки березовым веником, но ради всего остального их можно потерпеть.

Наконец, существует единственный современный русскоязычный роман о БДСМ, написанный с учетом правил БДСМ, исключительно о БДСМ и прилагающейся к этому почти детективной истории. Это редчайший случай исследования феномена сабспейса — трансового состояния в БДСМ-практике.

Избавленный от стилистических завитушек и слюнявых придыханий, почти полностью состоящий из диалогов, роман «Маркиз и Жюстина» Олега Волховского — наполовину репортаж, наполовину — пособие по использованию игл и флагелляции. Особенно хорошо идет после «Пятидесяти оттенков» с их неловко-мучительным языком прилежной семиклассницы: «Боже правый, у него эрекция… мы же стоим посреди поля!» Впрочем, после эрекции в чистом поле что угодно покажется избавлением от мук.

О жертвах, палачах и насекомых

Литературный БДСМ хромает на обе ноги и держится всего на паре подпорок (будем честны, де Сад пишет ничуть не лучше нынешних авторов каких-нибудь «Обителей порока»). То ли дело Тема в кино.

Луис Бунюэль благословил в 1967 году режиссеров на садомазохистские игры своей «Дневной красавицей», где скучающая домохозяйка предается фантазиям об унижении. Экранизацию «Истории О» (1975), поставленную режиссером «Эммануэли» Жюстом Жэкином вряд ли можно назвать зрелищем для самых умных, несмотря на участие Удо Кира, который своим сложным лицом всегда как бы символизирует европейский интеллектуализм. Но с другой стороны, сценарий совместно с автором романа писал Себастьен Жапризо, актриса Коринн Клери в главной роли честно старается играть жертвенную силу любви (вот бы она еще убедительнее вопила), поэтому чистой порнографией фильм не назвать. Наполовину чистая порнография — это «Любовница-хозяйка» (1976) Барбета Шрёдера с молодым Депардье; пожалуй, и не во всякой порнографии увидишь, как член приколачивают гвоздями к доске.

Лавры самой противоречивой, опасной и сложной картины принадлежат «Ночному портье» (1973) Лилианы Кавани, безусловно, самой сильной работе режиссера.

История двух обломков мирового крушения, возобновляющих при встрече связь, вызвала бурный ажиотаж и множественные упреки в адрес Кавани, якобы оправдывающей нацизм. В интервью режиссер сказала: «Все мы жертвы или палачи и выбираем эти роли по собственному желанию. Только маркиз де Сад и Достоевский хорошо это поняли» (на Западе любят считать, что только Достоевский все понял).

Возможно, претензии в извращенности были бы обоснованы, но на стороне режиссера — сама жизнь. Когда-то Кавани плотно общалась с Примо Леви — итальянским писателем и ученым, который был узником Освенцима. Ее поразило, что Леви был в состоянии говорить лишь об одном периоде в своей жизни. Она еще не знала, что в 1987 году Леви покончит с собой, последовав за писателем Жаном Амери и поэтом Паулем Целаном. Виктор Франкл — возможно, единственный титан на планете, по-настоящему переживший заключение в концлагере, всех остальных оно так или иначе сожрало и жить больше не позволило, вызвав необратимые изменения психики.

Какими милыми и невинными кажутся другие экранные пары в сравнении с Дирком Богардом, надевающим для прощания с миром нацистскую форму, и отощавшей Шарлоттой Рэмплинг, добровольно вернувшей себя в животное состояние. Даже герои «Империи чувств» (1976) Нагисы Осимы, затрахавшие друг друга до смерти в огнедышащей лаве любви. Даже потерянные и страшные уроды в дьяволиаде о становлении кинематографа «Про уродов и людей» (1998) за авторством Алексея Октябриновича Балабанова. Да что там — даже состоящие в инцестуальной связи мать и дочь, эротоманки, садомазохистки, серийные убийцы, больные на голову сильнее, чем все психопаты всего западного кинематографа вместе взятого, — эти нелепые и жуткие фрики из черно-белого «Гран-Гиньоля» от греческого гения артхауса Никоса Николаидиса, который на голубом глазу уверяет, что его «Сингапурский Слинг» (1990) — это комедия. Хотя это действительно комедия: режиссеры частенько устраивают из БДСМ буффонаду или вписывают в забавную пустышку вроде канадского фильма «Латекс» (2007), где из всех достоинств — недооцененная актриса Лили Собески в кожаном корсете, робко пробующая фем-дом.

Иногда это обрамление для драмы, как декадентское одиночество в «Горьких слезах Петры фон Кант» (1972) Фассбиндера, разыгравшего камерную женскую пьесу, или самоповреждения в «Секретарше» (2001). Последняя лента, казалось бы, должна стать образчиком счастливой садомазо-любви, но нет: в «Секретарше» нет накаченного миллиардера, героиня любит себя резать, а в финале появляется таракан. В результате в борьбе за кассу побеждают шелковые простыни «Пятидесяти оттенков» — народ жаждет красивой жизни, а не тараканов.

В 2013 году Роман Полански опять напомнил нам, что садомазохизм — это весело, а старость не обязательно означает маразм. Восьмидесятилетний режиссер, оплеванный политкорректной Америкой за древние сексуальные скандалы, поставил шестую по счету в кинематографе экранизацию «Венеры в мехах».

Собственно, это не Захер-Мазох, а модная бродвейская пьеса Дэвида Айвза о режиссере, который ставит «Венеру», и вульгарной тетке, напросившейся к нему на прослушивание. Искрометная комедия, в которой Полански иронизирует надо всем на свете, включая собственные старые фильмы. Его жена Эмманюэль Сенье, когда-то обруганная критиками за «Горькую луну» (там БДСМ был смертельно серьезен) берет реванш, а финальный образ с привязыванием к гигантскому фаллосу… После него люди ставят фем-кино только потому, что у человечества нет чувства юмора.

Чем дальше в женскую революцию, тем меньше появляется фильмов о садомазохизме (феминистки его не одобряют). Вероятнее всего, в ближайшем будущем их можно не ждать. Из последних удач стоит отметить «Герцога Бургундии» (2014) — визионерский артхаус от надежды британского кино Питера Стриклэнда. Это фантасмагория из жизни насекомых и обитательниц лесбийского мирка со средневековыми улочками, винтажными нарядами и отрепетированными ролевыми играми. «Бражник» — стоп-слово героинь фильма.

«Бражник, бражник, — устало повторяет замученная рутиной и ревматизмом доминантка. — Ах, если бы мы все могли прекратить наши мучения, просто сказав «бражник».

Ах, если бы.

О садомазохистском танго, индастриале и жизнерадостной попсе

Кто по-настоящему любит БДСМ, так это музыканты. Сильнее всех — Том Лерер, чье издевательское “The Masochism Tango”, исполненное в 1959 году, должно до скончания времен мешать другим музыкантам любить садомазохизм, поскольку человек, хоть раз услышавший “The Masochism Tango”, сможет всерьез воспринимать только песню группы «Несчастный случай» на ту же тему:

Садомазо, садомазо,

Садомазо, садомазо.

Оторви мне чего-нибудь,

Укуси меня за…

Но насмешки не останавливают. Глэм-рок не мог обойти стороной «Венеру в мехах» (думается, что больше из-за мехов, чем из-за Венеры); у Velvet Underground есть одноименная композиция, посвященная роману.

Для раннего панка, может быть за исключением Sex Pistols, было серьезным все, и на волне новой британской серьезности Adam and the Ants записали несколько тематических песен, включая “Whip In My Valise” и “Beat My Guest”. И Sex Pistols, кстати, тоже — сингл “Submission” в своих лучших традициях: с энергетикой ядерного реактора, грязный, отвратительно исполненный и гениальный.

Но их укладывает на лопатки и жестоко высекает прото-панковская группа Игги Попа The Stooges, которая так и не записала ничего известнее композиции “I Wanna Be Your Dog”. Если у рока есть свой гимн БДСМ (и если он вообще есть), то это он.

Эстафету подхватила тяжелая электроника и индастриал, где максимальное количество композиций о cуровой любви (местами — государства к гражданам) принадлежит Nine Inch Nails. Группа еще любит снимать провокационные видео, иногда кажется — для того, чтобы их сразу же запретили, а потом все искали бы, где посмотреть.

Странно было бы, если бы Depeche Mode со своей ледяной страстностью обошлись без БДСМ, особенно в свете черной кожи, которую группа сделала униформой в 80-е. Если бодрящая “Master and Servant”, несмотря на эстетику клипа, это все-таки гражданская активность в духе де Сада (минус мерзости, плюс чубчик кучерявый Мартина Гора в кожаной кепке), то “Strange Love” — это, конечно, секс.

Cекс, чувственность, эротика, поразительно часто вычитаемые режиссерами из садомазо-уравнения в кино, в музыке заняли положенные им места.

Альтернативная команда Athamay не постеснялась назвать свой единственный альбом “The Pleasure of Sin”. Нашептывания о черных перчатках вокалистки Cosmetics спасли бы даже трилогию «Оттенков», а композиции группы Recoil, которую создал после ухода из Depeche Mode Алан Уайлдер, рекомендуются к прослушиванию, если нет денег на горячую линию для взрослых, все равно они лучше.

Где секс, там Мадонна, примерявшая облик Госпожи в одной из своих ипостасей для альбома Erotica. В клипе на заглавную песню певица щеголяет в маске и кожаной броне, и можно по-разному к ней относиться, но выглядит это искренне и душевно. Но старые добрые времена прошли, и теперь поп-дивы либо призывают с помощью БДСМ трудиться на благо исполнения своей американской мечты с перечнем итальянских брендов (Бритни Спирс в клипе “Work Bitch”), либо развлекают общественность красочной клоунадой (Рианна в “S&M”). Но да мы и без них знаем, что секса в XXI веке нет.

БДСМ уходит из большого искусства обратно на территорию фрик-шоу, в темные аллеи коллективного бессознательного, к фейковой жизнерадостности мeйнстрима. Хочется надеяться, что когда это окончательно произойдет, будет хотя бы не больно, а смешно и под баян. А то Мишель Фуко совсем расстроится.

В прошлом выпуске «толстушки» Дарья Асламова рассказала, как она попала в элитный и закрытый от посторонних японский салон садомазохистов, где богатенькие клиентки испытывали восторг от связывания веревками и стегания плетками. А потом ее пригласили вступить в официальный клуб любителей этих острых ощущений…

(Окончание. Начало в номере от 11 июня.)

САДОМАЗО-клуб. Как это выглядит?

Для начала нам велели заполнить анкету, в которой меня озадачил один пункт: «Укажите ваши сексуальные пристрастия: садо, мазо или и то, и другое. Нужное подчеркнуть». Чтоб не мучиться, я выбрала «и то, и другое». Пластиковую карточку членства в СМ-клубе мне торжественно вручила девица ослепительной красоты в алом кожаном платье и черном корсете. Увидев зависть в моих глазах, Хиге предложил: «Если хочешь, можешь переодеться. У нас полный шкаф таких шмоток».

И в самом деле, в СМ-клубе есть большой гардероб с таким безумным выбором сексуальных туалетов, о котором втайне мечтает каждая женщина, даже если она традиционная домохозяйка с кучей детишек. Я выбрала шелковое красное платье с сумасшедшим разрезом и все тот же черный корсет. В крохотной туалетной комнате меня умело зашнуровала Аки. Теперь смело можно выйти в люди.

СМ-клуб — небольшая комната с неизбежными крюками на стенах, чтоб подвешивать жертву. Атмосфера самая теплая и домашняя. Все друг друга знают и любят. Посреди комнаты лупят плеткой очередного клиента. Каждый может принять участие в этом забавном представлении. Я тоже беру в руки плетку и весело лупцую своего приятеля и коллегу — японского журналиста. Чем больше он гнется под моими ударами, тем больше я вхожу в раж. Черт знает что это такое! Может, я все-таки садистка в душе?

После клуба мы едем на ужин к Хиге. «Я сам все приготовил. Я знаю, что ты уже избалована японскими ресторанами. Поэтому сегодня будет простая домашняя кухня — ростки бамбука, водоросли, древесные грибы, корни лотоса». В устах Хиге это звучит как «картошка, морковка, горох».

За ужином Хиге рассказывает о своей роли учителя, когда к нему приходят пары для обучения СМ-играм. В сущности это работа режиссера, руководящего дерзкой, опасной игрой. Он распределяет сцены, учит с актерами роли, репетирует и в нужный момент подает реплики. «У тебя случается оргазм во время игр?» — спрашиваю я. «Это не совсем оргазм, просто семя начинает сочиться потихоньку, если жертва правильно реагирует. Пойми, в японском садомазо важно удовольствие обеих сторон. Это двойной подъем в гору, двойной оргазм. Это в Европе мужчины нанимают проституток и получают за деньги то, что хотят». «Хиге, ты сильный человек, и с психикой у тебя все в порядке. Ты всю жизнь делал то, что хотел. Входил в клетку с женщинами с хлыстом в руках да еще и получал за это деньги. И не свихнулся при этом. Но не все такие сильные, как ты. А что будет с девочками, которые приходят к тебе в салон? Я смотрю на них и слышу, как звенят колокольчики прокаженных, эмоционально искалеченных женщин. Ведь садомазо — это жизнь на грани, у края пропасти. Можно падать все ниже и ниже и просто потерять рассудок. Одни безнаказанно проходят через костер удовольствия, другие на нем заживо сгорают».

Хиге закуривает очередную сигарету, и лицо его мрачнеет. «Бывает и так, — отвечает он. — В прошлом году две девочки из клуба ушли из жизни, покончили с собой. Любители всегда заходят слишком далеко. Они не умеют управлять как должно своим искусством. В том и состоит моя работа, чтобы научить людей не просто играть, но и контролировать себя в играх. Умейте находить безопасную территорию любопытства. В сущности в клубе я скорее психоаналитик, чем нормальный садист. Помнишь Аки? Она пришла ко мне в клуб в состоянии душевной растерзанности. Типичная девочка с отцовским комплексом и законченная мазохистка. Мне пришлось много с ней работать». — «А теперь ты сделал из нее садистку?» — «Я просто выровнял ей психику. Она три месяца спала на диване в моем салоне, пряталась от своего бывшего бойфренда-сталкера». — «Что значит сталкер?» — «Любовник, который никак не может смириться с потерей возлюбленной и начинает ее повсюду преследовать, всячески угрожать и пытаться вернуть ее. В Японии это типичное явление. Существуют даже социальные службы, защищающие женщин от сталкеров. Они помогают найти им новое жилье или сменить номер телефона. Японцам трудно смириться с потерей любви, и они беспомощны в попытках ее проявления. К примеру, взрослый парень хочет признаться в любви к девушке. Он сделает это через знакомых, а не напрямую». — «Так, как дети в школе пишут записки или просят передать признание через приятелей». — «Именно так». — «Тогда объясни мне, почему японцы так добродушно и открыто выбалтывают первым встречным то, что европейцы не решились бы рассказать даже под пыткой, — свои половые секреты, любовные истории, проблемы в семейной жизни». — «Да, но они не говорят об этом со своими женами или возлюбленными. Случайным людям они выложат все с готовностью, но не близким».

СМ-театр

Назавтра мы пошли в СМ-театр. Его устроителю Акечи Дэнки уже за шестьдесят. «Веревочный» патриарх. Худой, исхлестанный временем японец в неизменных черных очках. «Не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза, когда я это делаю. СМ — прежде всего тайна», — объясняет он. Его салон и впрямь выглядит, как театр. Черная сцена, грамотно поставленный свет, медленная потусторонняя музыка и чей-то голос, начитывающий древние японские легенды. Две девушки в кимоно с обреченностью подопытных кроликов готовятся к шоу.

Оно начинается — и я впадаю в дрему. Все очень красиво, плавно и… скучно. Все эти подвешивания на дыбе выглядят как выступления воздушных гимнастов в цирке. Мне хочется настоящего. «Покажите мне play — игру для двоих», — прошу я в нетерпении. Акечи Дэнки кивает головой и что-то шепчет партнерше, похожей на старинную японскую куклу. У нее блестящие прямые черные волосы и круглое некрасивое нежно-белое лицо (все японки пользуются отбеливающими кремами). Девушку жестоко связывают и вздергивают на дыбу, где она мучается минут сорок. Когда ее опускают вниз, все ее тело сотрясают конвульсии. Голая и беспомощная, она бьется в судорогах на полу. Акечи Дэнки говорит ей что-то успокаивающее, а потом начинает резко бить ладонью по полу. От вибрации тело девушки содрогается, словно от ударов, а ее страдальческий рот искажается в гримасе. Я вижу этот спектакль тщательно продуманного сумасшествия, и меня саму начинает бить дрожь. Потом девушка начинает целовать ноги своему мучителю. Вот как должна женщина принимать мужчину! Благословенны язвы укусов твоих и следы от ударов твоих.

Когда спектакль окончен, Акечи Дэнки вытирает пот со лба, а дрожащую девушку закутывает в одеяла. Когда она приходит в себя, я ее спрашиваю: «Зачем тебе эти страшные игры?» — «Не думай, что я ненормальная. Я такая же, как и ты. Просто я всю жизнь думала, что за свои поступки попаду в ад. А в аду всех подвешивают на дыбу. Ну и я решила заранее привыкнуть, что ли. Чтоб потом не страшно было в аду». — «Это было больно?» — «Не так, как кажется. Болевой порог можно преодолеть или растянуть. Просто я отпустила на волю свои эмоции, выключила самоконтроль».

После шоу мы пьем с Акечи Дэнки зеленый чай и разговариваем о его обычной жизни. Разумеется, он женат, как всякий стопроцентный добропорядочный японец. «Вы занимаетесь СМ-играми со своей женой?» — спрашиваю его я. «Однажды пробовал. Привел ее в специальное место с крюками на стене, связал ее, она даже возбудилась. И вдруг — такая незадача! — она увидела на полу таракана. И все. Как отрезало». — «Значит, у вас ней традиционный секс?» — «Секс? — Акечи Дэнки удивлен. — Мы с ней давно уже сделали детей. Так что секс нам больше не нужен. И потом, я поздно прихожу домой с работы. Что ж я, буду ее будить ради такого дела?»

СМ-отели

Встречу в специальной гостинице Садомазо нам назначила женщина по кличке Черная пантера, единственная женщина в Японии — мастер по кимбаку (связыванию). Она и впрямь оказалась похожей на пантеру. Тонкая, гибкая, вся в черном, невозможно элегантная. В стиле Йоко Оно, только в сто раз красивее.

СМ-отели — это специальные гостиницы для садомазохистов. Страшно дорогие. Два часа в отеле обходятся в сто долларов для пары. Для начала вам вручают каталог комнат, чтобы вы могли выбрать себе номер по вкусу, в соответствии с вашими любимыми извращениями. Каждая комната имеет целую пропасть садистской амуниции — наручники, хлысты, веревки, ошейники. Вместо туалета — специальный унитаз посреди комнаты для любителей унко. Всюду красный свет, гинекологические кресла и кресты, на которых распинают клиентов. Не стоит винить японцев за надругательство над религией. У них вообще очень детское, наивное, светлое отношение к любой религии. Они воспринимают только ее внешнюю сторону, не вдаваясь в философские рассуждения. Все, что красиво, то и правильно. Например, самое популярное кафе в центре Токио — «Христианское кафе» — привело бы в шок любого католика. Вообразите себе самую настоящую католическую церковь с алтарем, статуями святых, витражами и множеством горящих свечей, в которой за столиками всю ночь пьют и едят люди. Каждая деталь в кафе выдержана в строго церковном духе, и это никого не шокирует.

В Садомазо-отеле Пантера выбрала комнату с огромным крестом. Она вообще питает слабость к христианским штучкам. «Любители СМ во всем мире чтят Христа как первого мазохиста, — заявила она. — А ваши святые? Возьмите хоть святого Себастьяна со стрелами. Каждый раз, когда я бываю в Париже, я первым делом иду в Лувр, чтобы насладиться религиозной стороной искусства. Вся ваша христианская религия построена на идеалах садомазохизма — на мучениях, на очищении путем страданий, на чувстве вины и греха, на терпении, в конце концов».

Поскольку в Садомазо-отеле полагается помучиться, Пантера подвесила меня полуголую на дыбе. (Женщины связывают гораздо жестче, чем мужчины.) И когда я вся из себя прекрасная болталась на веревках, кто-то догадался открыть ставни. Прямо на меня из темноты светили окна российского посольства. Сцена была что надо — я давно так не смеялась, в особенности вися на веревках. На такой комической ноте закончились мои приключения в стране Садомазохизма.

А теперь я скажу, что случилось со мной после. Только что я вернулась с моря, где отдыхала со своим возлюбленным, в некрасивых следах от неумелого связывания.

Яд этих райских отрав уже проник в мою кровь.

Сада и маза

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *