Розги для воспитания

— Нина, ты можешь пожить у меня, пока не найдешь работу и не снимешь квартиру, — сказала Ирины Алексеевна, — но, пока ты будешь тут жить, тебе придется выполнять мои правила, к тому же моя горничная, Наталья, просится на две недели в отпуск, так что временно будешь выполнять и ее обязанности.

— Я согласна.

— Не перебивай, я пока не давала тебе слова, — Ирина Алексеевна сказала эту фразу тем же доброжелательным тоном, но было в ее голосе что-то, не позволяющее ослушаться, — правил достаточно много, Наталья тебе объяснит. Все свои проступки и нарушения ты сама же будешь записывать в блокнот, а по субботам будешь отчитываться передо мной и получать наказание. Вопросы есть?

— Какое наказание? Что вы имеете ввиду? — если бы Нина не сидела в кресле, она бы, наверное, покачнулась от неожиданности.

— Я имею в виду единственно верное наказание, которое может применяться к молодым девушкам — порку по голой попе.

От невероятности происходящего Нина отказывалась верить своим ушам — ее, взрослую девушку двадцати трех лет, предлагали пороть! Это было настолько немыслимо, что она лишилась дара речи. А Ирина Алексеевна тем временем продолжала:

— Если думаешь, что сможешь выполнять все правила идеально и останешься без порки — заблуждаешься, ты точно заслужишь наказание уже через неделю. А первую порку ты уже заслужила тем, что так глупо потеряла работу. Если останешься у меня, — Ирина Алексеевна сделала небольшую паузу. Нина же, к своему удивлению, несмотря на кажущуюся невозможность согласиться на такие невероятные условия, поймала себя на мысли, что на эту меру пойти придется, потому что это единственный выход, и, даже не успев подумать о своих словах, сказала тихо:

— Хорошо.

— Я не сомневалась, что ты согласишься, — Ирина Алексеевна слегка улыбнулась. Вообще, ее тон и выражение лица никак не вязалось со словами, которые она произносила. Она рассуждала о порке взрослой девушки как о чем-то само собой разумеющемся, нормальном. — Иди к Наталье, она тебе расскажет обо всем, а вечером в двадцать ноль ноль будь добра явиться в гостиную для наказания. Первая порка будет не очень болезненной, ее цель — познакомить тебя с позами, в которых ты будешь выпорота, с орудиями наказания. Тебе все понятно?

— Понятно, — Нина на самом деле понимала все не очень хорошо, особенно про позы, но, согласившись один раз, соглашаться дальше казалось не так сложно. Сложнее, казалось бы, было не согласиться.

Время до вечера прошло как в тумане. Наталья, горничная, рассказала о правилах, которые в основном касались временного режима, а также частоты уборки в комнатах и были весьма просты. Нина никак не могла решиться спросить о порке, ей было очень неудобно, что ее будут наказывать и Наталья об этом узнает. Тем не менее она выяснила, что сама Наталья работает за зарплату и порке не подвергается. За свои ошибки она расплачивается вычетами из зарплаты. Когда было без пяти восемь, Наталья сказала:

— Кстати, ты не опоздаешь на наказание? Тебе может достаться больше, чем положено, если задержишься.

Нина, несмотря на неожиданность и стыд от того, что Наталье, оказывается, все известно, торопливо вскочила и прошла в гостиную. Ирина Алексеевна была уже там, следом за Ниной в комнату вошла Наталья.

— Итак, Нина, ты готова к порке?

— Да, — не сказала, а скорее прошептала Нина.

— Тогда начнем. Девушек принято пороть полностью голыми, также допустимо обнажение только ниже пояса, но поскольку это твоя первая порка, раздевайся догола, а ты, Наталья, возьми у Нины одежду и отнеси в шкаф — она ей пока что не понадобится.

Нина, казалось бы со стороны наблюдала за своими руками, расстегивающими пуговицы на кофточке, сгорая от стыда. А Ирина Алексеевна тем временем продолжала:

— В следующий раз, чтобы сэкономить время, будешь раздеваться заранее и приходить сюда голая. И приходить будешь пораньше.

Нина тем временем сняла с себя всю одежду и осталась в трусиках и бюстгальтере.

— Что же ты замешкалась? Раздевайся до конца. А я пока схожу, позову Аркадия Петровича, — и, видя, что Нина застыла, держа в руке бюстгальтер и в спущенных до колен трусиках, Ирина Алексеевна пояснила: — смысл наказания не только в боли от порки, девушка должна также испытать стыд, и чем сильнее стыд, тем лучше запомнится наказание. Поэтому лучше, если порет мужчина, или хотя бы присутствует. Аркадий Петрович — мой сосед, он разделяет мои представления о воспитании девушек и уже предупрежден о твоем сегодняшнем наказании, — с этими словами Ирина Алексеевна вышла, оставив Нину обдумывать предстоящую перспективу. Нина уже в который раз испытала состояние шока от услышанного и даже не заметила, как Наталья собрала всю ее одежду и, взяв у нее из рук бюстгальтер и подобрав с пола трусики вышла. Не успев обдумать происходящее, Нина услышала голоса в коридоре и инстинктивно прикрыла одной рукой лобок, а второй — груди.

С ужасом она увидела, что Ирина Алексеевна вошла в комнату в сопровождении не одного, а двух мужчин — лет пятидесяти, с респектабельной внешностью и седеющей шевелюрой и помладше, спортивного телосложения, с приятной улыбкой посмотревшего на Нину.

— Знакомьтесь, это Нина — моя родственница, — сказала Ирина Алексеевна, как будто не обращая внимания на то, что Нина стояла голая посередине комнаты, вся красная от стыда, стыдливо прикрываясь. — Нина, когда ожидаешь наказания, держи руки по швам. И сними обувь — девушек принято пороть босиком. — Нина скинула домашние туфли и опустила руки, открыв взорам мужчин гладко выбритый лобок и небольшие аккуратные груди. Опустив голову, она еще гуще покраснела от стыда — ее соски, обычно небольшие и не выделяющиеся, порозовели, набухли и теперь стояли, хотя возбуждения Нина не испытывала.

— Знакомься, Нина, это — Аркадий Петрович, — Ирина Алексеевна указала на старшего гостя, — а это Сергей Александрович.

Старший кивнул, а младший, осмотрев Нину и особенно задержавшись взглядом на ее торчащих сосках, подошел и поцеловал ей руку.

— Очень приятно, Нина, можете называть меня просто Сергей. Вы у Ирины Алексеевны надолго? — Сергей начал разговор, как будто не замечая, что Нина стоит перед ним полностью голая в ожидании наказания.

— Пока не знаю, не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством, — Нина сама удивилась, что способна поддерживать разговор в таком виде.

— Значит, провинились перед Ириной Алексеевной? Ничего, хорошая порка никому не вредила, — как ни в чем не бывало продолжал Сергей, — кстати, чем вас будут пороть? Ремень, розги, трость?

— Это первая порка, к тому же розги не заготовлены. Я думаю, для начала в основном ремнем и немного тростью, в целях ознакомления, — ответила за Нину Ирина Алексеевна.

— Розог не будет? Сегодня вам повезло, — сказал Сергей, обращаясь к Нине, — а жаль. Я хотел попросить у Ирины Алексеевны разрешения высечь вас розгами — вспомнить былое, так сказать.

— Можете выпороть ее ремнем или тростью, если хотите, только не сильно, это все же первая порка Нины. А я и не знала, что вам нравится пороть, — с лукавой улыбкой сказала Ирина Алексеевна. Нина же немного свыклась с ситуацией, насколько это было возможно, и слушала, как посторонние люди обсуждают, кто и чем ее будет пороть. Шока она больше не испытывала, только глубокий, всеобъемлющий стыд. А Сергей тем временем отвечал:

— Да, знаете ли, первую жену я частенько наказывал. Ей это пошло на пользу, да… Ну да ладно, это к делу сейчас не относится. Кстати, Нина, позвольте сделать вам комплимент — у вас потрясающе красивый педикюр, — перескакивать с темы на тему было, по-видимому, привычкой Сергея.

— Спасибо, — промолвила Нина. Педикюр и правда был красивый — сделан в салоне только вчера, французский, он прекрасно смотрелся на отросших, достаточно длинных ногтях на ногах Нины. Они были отполированы и покрыты бесцветным лаком, а края покрашены белым, визуально удлиняя и без того длинные ногти. Нина обладала красивыми небольшими ступнями с изящными аккуратными пальчиками, и вполне осознавала их красоту, часто замечая взгляды мужчин, прикованные к ним, поэтому педикюр делала регулярно и старалась чаще носить открытую обувь. Сейчас же, услышав комплимент Сергея, она испытала двойственное чувство — во-первых, ей, как женщине, был приятен комплимент (а Сергей был ей симпатичен, она уже поняла это), но, во-вторых, обстоятельства, в которых комплимент был сделан, захлестнул ее в очередной раз волной такого жгучего стыда, что краска вновь залила ее лицо, а соски как будто набухли и стали еще больше.

«Луплю ремнем»: Николь Кузнецова призналась, что воспитывает сыновей в строгости

31-летняя Николь Кузнецова — мама двух сыновей. Финалистка «Битвы экстрасенсов» заявила, что держит наследников в «ежовых рукавицах».

Старшего сына Егора рыжеволосая красотка родила от криминального авторитета Япончика (Вячеслава Иванькова). У Николь также есть сын Степан от нынешнего супруга Александра Садокова.

Сегодня Кузнецова решила рассказать о своих методах воспитания детей. Экстрасенс заявила, что каждого из сыновей считает личностью. Николь старается всегда объяснять им свои требования и не отмахиваться фразой: «Потому что я так сказала». Звезда «Битвы» проговаривает с Егором и Степаном непонятные и неприятные моменты, объясняет, что они делают не так, и почему они с папой их ругают.

Николь с мужем и детьми instagram.com/nikol.official

Кузнецова призналась, что иногда ей приходится браться за ремень. «Парней я луплю, в исключительных случаях даже ремнём. Меня воспитывали очень строго, и мы с мужем считаем это правильным, поэтому время от времени сыновья от меня получают сильный нагоняй. Но, что очень важно, не бить детей со злостью и гневом! Если ремень оказывается у меня в руках, то только в воспитательных целях, а не потому что меня вывели из себя», — поделилась экстрасенс в Instagram.

Николь убеждена, что будущие невестки будут ей благодарны за то, как она воспитала своих сыновей. У Кузнецовой есть няня и помощница по дому, но это не значит, что мальчикам можно бездельничать. Егор и Степан выбрасывают мусор, моют посуду, помогают нести тяжелые пакеты из магазина.

Николь с сыновьями instagram.com/nikol.official

«Знаю позицию многих родителей „ещё успеют наработаться“ и отвратное, на мой взгляд, зрелище — когда по улице налегке идёт здоровый упитанный кабанчик, а за ним бабушка с его ранцем и сменной. Не поверите, но я даже встречала детей, кто в 10 лет не умеет завязывать шнурки и разогревать себе еду», — возмутилась телезвезда.

Николь с мужем разрешают сыновьям баловаться и проявлять самостоятельность не кухне, но при условии: навел беспорядок — убрал за собой. Кузнецова также отметила, что они с Александром никогда не ссорятся при детях, так как они не должны становиться заложниками их отношений.

«Мне бы очень хотелось, чтобы их семья была похожей на мою — „один за всех и все за одного“, поэтому всё до минуты свободное время я провожу с ними, чтобы их будущие семьи стали просто новым продолжением нашей», — заявила финалистка «Битвы».

Николь с мужем и детьми instagram.com/nikol.official

Недавно Николь рассказала, что вышла замуж за нищего несмотря на запрет матери. В прошлом году звезда устроила для Александра сюрприз, который растрогал его до слез. На десятую годовщину свадьбы муж подарил Кузнецовой дорогой автомобиль.

Интересно…
Хочу знать все, что происходит в жизни звезд. ОК Я соглашаюсь с правилами сайта Спасибо. Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.

Порка

Моя задница горела огнем от парашютных строп. Папочка выдал мне очередную порцию воспитательных мер. И хотя я во время экзекуции орала и изворачивалась, досталось мне изрядно. Я, видите ли, его не разбудила в нужное время, и он опоздал на службу. Ему надо было заступить на сутки в наряд дежурным по части. Конечно же, его подменили, но выговор за опоздание он отхватил.
Когда вечером он вернулся домой, у меня не только задница горела, я вся покрылась волдырями и температурила. Такой исход от воспитательных мер моего папаньку напугал. Чтобы загладить свою вину, он попытался ко мне подлизаться, что — то объяснял, но до меня слабо доходил смысл его слов. Какие — то обрывки мыслей роились в моей голове, большей частью что – то обидное и мстительное…
Надо сказать, что родилась девчонкой я видимо по ошибке, сына ждали, но, увы.… И росла я как пацан, ходила исключительно в брюках, лазала по деревьям, залихватски свистела, засунув два пальца в рот, с девчонками предпочитала не водиться, в основном гоняла с мальчишками на велосипеде, дралась, ныряла с ними в воду с железнодорожного моста. Особым шиком считалось дождаться проходящего поезда, забраться на перила и когда поезд грохочет мимо по рельсам, прыгнуть в воду. За это тоже была порка, отдельная, но не помогло. Прыгать с моста я продолжала.
Доставалось мне нередко, я бунтовала, не могла смириться с таким унизительным методом воспитания, но продолжала шкодить и получать. Ради справедливости стоит сказать, что отец в свое время, когда мы из города перебрались на его окраину, несколько своих выходных посвятил мне, обучая как постоять за себя. Такая необходимость возникла сразу же, как только я заявилась домой с расквашенным носом.
И я научилась не только отстаивать свое место под солнцем, но и отвешивать обидчикам девчонок, кошек и собак. Конечно, уроки отца я ценила и многое ему прощала, и то, что он установил мне с сестрой график дежурства по кухне и по дому, и то, что суббота у нас была официально объявлена днем порки. Именно в субботу мы с сестрой выкладывали отцу на стол свои дневники и в соответствии с достигнутыми успехами за неделю получали очередную порцию воспитательных мер. Но, училась то я довольно хорошо и за учебу перепадало мне редко. Однако, случались порки вне субботы, за проступки, и эти порки были только мои, сестре же перепадало за учебу. Уж очень разными мы были и в детстве, и дальше по жизни.
А в этот раз я себе поклялась, что больше я себя в обиду не дам, чего бы мне этого ни стоило. Я посчитала, что отец поступил несправедливо и наказал меня излишне строго.
Я долго думала, как заставить отца отказаться от привычки хвататься за стропы или портупею, разновидность инструмента экзекуции зависела от места и времени происходящего. И я решила его подловить.
Очень редко, но бывало, когда отец приносил домой табельное оружие, и пока он отдыхал, пистолет покоился в кобуре, кобура на портупее, и все это хозяйство висело над кроватью.
В тот день моя задница чесалась с утра, я чувствовала, что будет очередная порка. Накануне я весь класс увела с урока химии на «Фантомас», химия была последним уроком и мы успевали на дневной сеанс. Мы все посмотрели этот фильм уже раза по три, и все сходили с ума. В школе у всех поголовно на спинах красовалась буква «F», руки и физиономии были разукрашены мелом. Конечно же, среди одноклассников нашлись продажные товарищи, и вычислить зачинщика не представляло труда.
Итак, я ждала. Отец должен был заступить в очередной наряд на сутки, и естественно, разбор полетов на такой срок не мог быть отложен. Замыслила я в этот раз дать отцу отпор и морально подготовилась. Пока он спал, я у него стянула пистолет. Или пан, или пропал.
Но развязка получилась неожиданной. Когда он открыл глаза, я стояла перед кроватью с пистолетом в руках, в душе у меня все клокотало, сердце так стучало, что, по-моему, я даже плохо слышала из-за его стука: «Я тебя предупреждаю, что, если ты вздумаешь меня пороть, я застрелю или тебя, или себя!»
Отец спокойно поднялся с постели, посмотрел мне в глаза и сказал: «Хвалю за смелость и наглость. А теперь положи пистолет, он все равно не заряжен. Я принимаю твой ультиматум, но с этого дня будь добра за свои проступки нести ответственность сама». С этого момента у нас порка, как воспитательная, мера была упразднена.

29 Новая воспитательница в школе Новиковска

Авторы выражают признательность нику Анна Ермилова за идею этого текста
***
После того, как прежний директор неожиданно оставил свой пост по состоянию здоровья, в школе появилась вакансия.
Диана Георгиевна Вигова сумела ее занять в должности воспитательницы в отделении для девочек. Пока, правда, с испытательным сроком. Дипломированный специалист, бакалавр психологии, она с огромным удовольствием пошла работать в такое необычное учебно– воспитательное заведение. С работой Диане, как ей казалось, очень повезло.
И действительно, тема ее дипломной работы называлась «Порка, как способ психосоматической коррекции поведения девушек в период полового созревания».
К порке у Дианы был повышенный интерес с тех пор, как ее, 12– летнюю наглую неуправляемую истеричку впервые выпорол отец. Выпорол, как положено, кожаным ремнем по голому заду по требованию мамы и под ее четким руководством. Ремень мама выбрала тоже сама. Тонкий, узкий и очень хлесткий. Мать заставила отца пороть дочь так, чтобы после каждого удара на попе оставалась тонкая красная полоска. Эти полоски и ощущения от первой порки Диана запомнила на всю жизнь.
Нет, она не затаила зла на родителей, которые приняли решение пороть ее, скорее наоборот. Оказалось что ремень – это отличное средство вывести юную Диану из того полубезумного состояния, в которое она время от времени впадала во время своих гормональных бурь. Родители, интеллигентные врачи прекрасно знали, что они делали. Перефразируя известную фразу «по ней плачет дурка» можно сказать, что по Диане плакал ремень. Вернее не плакал, а скорее лечил ее от шизы, позволял вновь после порки стать веселой жизнерадостной девочкой–подростком. Именно тогда Диана осознала, что порка для нее бывает не только полезной, но и необходимой. Во всяком случае, для безмедикаментозного лечения душевных недугов. Лечение кожаными пьявочками, – так шутя называл отец порку.
Когда Диане исполнилось 14 лет, она однажды, лежа под папиным ремнем, впервые ощутила удивительно приятные ощущения, хорошо знакомые ей с того времени, как она научилась ласкать себя. Это было открытие: ремень возбуждал не хуже, чем нежное поглаживание собственных возбужденных сосков и волшебной горошинки в одном очень интимном месте. Дело в том, что мама Дианы была сторонница спартанских методов воспитания. Она приучила дочь спать практически голой в одних трусиках в прохладной комнате. И засунуть руку в трусики и поласкать себя стало одним из любимых развлечений Дианы, особенно когда на душе было противно и хотелось рыдать. А так, доставив себе приятные радостные минуты, удавалось избежать очередного истерического приступа.
А потом была Англия. Летние языковые курсы, проходившие в элитной закрытой школе для девушек из состоятельных семей. В первый же день девушки посетили музей истории школы. Среди прочих экспонатов в том музее была представлена специальная скамеечка и пучки розг, которыми секли воспитанниц за правонарушения. Девушек из богатых семей пороли розгами! И не в 19 веке, а еще в 1980–е годы. Пороли по голому телу, разложив на специальной скамеечке для наказания. Об этом довольно оживленно рассказывала их кураторша, особо подчеркнув, что наказание применялось на выбор – или исключение, или розги. Все выбирали розги, потому что быть исключенной из такой школы – это пятно на всю жизнь. И еще она отметила, что розгами были тонкие гибкие прутья, а не английская ротанговая трость, тоже использовавшаяся для порки в других учебных заведениях.
Диана, слушая рассказ Леди куратора об особенностях воспитания в пансионе, подумала, как жаль что она не училась в этой замечательной школе и представив себя, лежащей голой на скамеечке под розгами, почувствовала то самое приятное, хорошо знакомое ощущение внизу живота. Вообще английская школа произвела на юную Диану неизгладимое впечатление. С одной стороны – розги и жесткая дисциплина, а с другой – подход к каждой воспитаннице индивидуально, учеба – не простое зазубривание информации, а попытка осмыслить и систематизировать все знания, научить мыслить нестандартно. И конечно спорт, отличный спортзал с бассейном, душевыми и прекрасными тренажерами. А спали девушки в специальном корпусе, по двое в комнате. Впечатления от Англии оказали огромное влияние на Диану, особенно когда она стала работать с трудновоспитуемыми девушками.
Там же в Англии она открыла в себе еще одну особенность. В дормитории она поселилась вместе с милейшей Настюхой, хорошенькой спортивной девчонкой– ровесницей. Когда в первый же вечер Диана, собираясь ко сну, разделась до узеньких трусиков, Настя удивилась:
– Ты что, голая спишь?
– Ну почему голая, в трусиках. Так гораздо приятнее. Меня мама с детства закаливала и приучила спать почти голенькой. Очень приятно и полезно для тела.
Настя рассмеялась, сказала: «Попробую!» – и, сбросив футболку, последовала примеру Дианы. Девушки выключили свет, а затем Настя неожиданно спросила Диану:
– Слушай, а можно я к тебе под одеяло?
Диана, ясное дело, не возражала . Настя повернулась на бок, Диана прижалась к ее спинке своими затвердевшими сосочками, и после минутного раздумья засунула свою руку между ног подруги. Трусики у Насти были мокрые, оказалось, что и соски у нее не менее твердые, чем у Дианы.
В итоге обе юные красавицы избавились от «трусиков–пижамок» и заснули в объятиях друг дружки, предварительно хорошо поласкав друг дружку. Настя неплохо владела искусством петтинга. Так что обе юные воспитанницы насладитесь друг дружок по– полной.
И поутру Диана пошутила:
– Вот видишь, как хорошо, что законы школы изменились. А то, узнав про наши ночные развлечения, наверняка бы высекли розгами. Настя захихикала, засмущалась и потом неожиданно выдала:
– А что, интересно было бы попробовать. Розгами меня никогда еще не наказывали. А тебя?
– Нет, розгами нет. А вот отец кожаными пьявочками лечит от глупости регулярно. Кожаные пьявочки – это узенький кожаный ремень, идеально подходящий для порки моей попки. От него такие красненькие тоненькие полосочки остаются на теле, как пьявочки. И знаешь, мне это нравится. Диана никогда не делала тайны из того, что ее попка хорошо знакома с кожаным ремнем. Более того она где–то даже этим гордилась и любила эпатировать своих друзей рассказами о домашних наказаниях. Ей это нравилось.
Настя рассмеялась.
– А что, кожаные пьявочки – отличное название для порки ремнем. И часто тебя так «лечили»?
Ага,– весело продолжала Диана. Тоненький, хлесткий ремень. Намотает на руку и кожаным хвостиком по голой попке. И больно, и в кайф!
А меня родители так не наказывают, – с какой–то грустью в голосе сказала Настя. Они просто выносят мне мозги занудными нравоучениями.
А интересно было бы ремня попробовать, – неожиданно продолжила она. Судя по твоим рассказам, это очень даже и в кайф.
– Без проблем, – рассмеялась Диана. Вечером выпорю по всем правилам. Сейчас нельзя: нам пора на пробежку, из–под трусиков следы будут видны. Так что жди до вечера. Выпорю с преогромным удовольствием. Кстати, твой узенький плетеный ремень идеально подходит для порки.
Весь день Диана провела в ожидании вечернего действия. Сама мысль, что она высечет очаровательную Настюхину попку, возбуждала ее. Ей давно хотелось не только подставлять время от времени свой кругленький секси задик под карающий ремень отца, но и самой кого–нибудь выпороть. А тут такая прекрасная возможность…
Занимаясь мастурбацией, особенно после «сеанса кожаных пьявочек» Диана часто представляла себя голую, с кожаным ремнем или пучком розог в руках, между ног у нее была зажата голова очаровательной обнаженной девушки, такой же как сама Диана, и она с удовольствием хлестала голый зад подруги, любуясь следами, которые оставляла. А потом, окончив порку, целовала и ласкала высеченное тело, вылизывая прекрасную жидкость, выделявшуюся из миленькой штучки подруги. Но это были мечты, а сейчас у нее появилась реальная возможность воплотить свою мечту в жизнь.
И вот наступил долгожданный вечер.
Девушки разбрелись по комнатам. Диана и Настя зашли в свою комнату и негромко включили телевизор. Дальше началось. Диана медленно раздела Настю, нежно поглаживая ее тело, целуя возбужденные соски. Разделась сама… Взяла в руки ремень, Настя стала на четвереньки на кровати, выставив попу. Диана взяла тюбик с кремом и намазала попку и бедра подруги. Настя замерла… Затвердевшие соски выдавали ее возбуждение. Диана просунула руку между ног подруги и сразу почувствовала что та уже течет.
«Ого» – подумалось Диане. Темпераментная девушка. Ну, сейчас посмотрим. И сложив вдвое плетеный ремень, она достаточно сильно хлестнула по ягодицам. Настя охнула. Следующий удар, потом еще один и еще… Настя терпела, только постанывала и сжимала–разжимала ягодицы в такт ударам ремня. А Диана… неожиданно она почувствовала взрыв там, внизу живота. Она поняла, что это оргазм, яркий и необычный. Она отбросила ремень в сторону и стала целовать покрытое вздувавшимися красными полосками тело подруги. Та, несмотря на боль, перевернулась на спину и раздвинула ноги навстречу Диане. Язык у Дианы мгновенно оказался там, нежно лаская разбухший клитор.
Настя стонала: «Диана, это такой кайф! Мне никогда так хорошо не было». И фонтан вырвался из нее, Настюха кончила.
А дальше девушки поменялись ролями. Ремень взяла Настя и основательно высекла Диану. Основательно настолько, что Диана уже на 15 ударе ремня ощутила фантастический взрыв внизу живота. Это было невозможно остро, больно и прекрасно одновременно.
Потом было взаимное лечение поротых попок, втирание целительных мазей, ласки сосков, клитора, поцелуи верхнего и нижнего ротиков… Несколько дней спустя девушки повторили свою замечательную игру.
После этого случая сексуальный мир Дианы перевернулся. Они поняла, что пороть и подвергаться порке – это две стороны одной медали, и какая из них прекраснее – трудно сказать.
Поэтому когда новоиспеченному бакалавру Диане Георгиевне Виговой, дипломированному психологу со знанием английского языка попалась в Интернете информация о вакансии воспитателя в школе для трудновоспитуемых подростков, она сразу послала на электронную почту школы свое резюме с копиями документов и фотографиями. Ее фото заинтересовало главного спонсора школы и председателя Попечительского совета господина Нимрода. После того, как его бывшая воспитанница Ковальская Ольга Владимировна вышла замуж, он был готов найти себе другую на ее место. Особенно после того, как в школе появилась вакансия. В результате он пригласил Диану на собеседование. Во время собеседования господин Нимрод подробно расспросил кандидатку на вакансию, что она знает об их школе? Откуда у нее эта информация. Чем ее привлекает работа воспитателя в этой школе? Чего Диана хочет достичь на этой работе? Какие у Дианы планы на будущее?
Узнав, что Диана нацелилась на магистратуру и ее интересует получение практического опыта и сбор фактического материала для будущей диссертации, рассказал о том, что Диане придется перед допуском к работе пройти обязательный курс воспитания по Филиппову и Практикум по исполнению ТН. В том числе и в роли воспитанницы. И вряд ли у Дианы останутся о них приятные воспоминания.
На вопрос Дианы, в чем тут проблема, честно ответил, что Диану подвергнут тем же воспитательным болевым воздействиям, на право применять которые к воспитанницам она будет получать личную лицензию. Короче, Диану будут пороть. И не один раз.
На что Диана ответила, что ее это не пугает. И рассказала об особенностях своей гормональной системы и о том, как ее родители, врачи, ремешком восстанавливали у нее гормональный баланс.
Первая встреча с Нимродом.
«Не было почали, новую прислали!» – Нимрод задумался. Потом спросил, каким образом Диана «восстанавливала свой гормональный баланс» во время учебы в Англии. Диане пришлось рассказать про свою соседку по комнате.
– А вы ее пороли?
– Да.
– И как она?…
– Ей нравилось
– А вам ее пороть нравилось?
– Да.
– Сразу две садомазохистки в одной спальной комнате… – подумал Нимрод.
– Сексуальное возбуждение при этом испытывали?
– Да! Испытывала!
«Вся в меня! Ольгу Ковальскую замуж отдал, она скоро родит и ей не до педагогики. Это замена, но какая-то скользкая!» – Нимрод снова задумался. Потом предупредил, что в школе всеми силами стараются избегать слов порка и наказание, и тем более никаких даже отдаленных намеков на сексуальный компонент воспитательной процедуры. Стараются говорить воспитательные дозированные болевые воздействия.
– Об эротике реально придется забыть! – Он предупредил, что школа имеет дело не с нормальными подростками, а с такими, которых не смогли приучить правильно себя вести даже их родители.
При этом, несмотря на то, что контингент школы малосимпатичный по части поведения, он является бесценным как для своих родителей, которые оплачивают пребывание своих отпрысков в школе на полном пансионе, так и для самой школы. Поэтому ответственность воспитателя очень высока. И риск не в том, что воспитательница рискует психануть и запороть воспитанницу. Куда выше риск, что воспитанницы сами устроят между собой разборку с тяжкими последствиями. И для себя и для школы. Отдельно предупредил, что Россия – не Англия. В России жаловаться начальству на нарушения одноклассников западло. Жалобщик, ябеда, стукач рискует нарваться на расправу со стороны сверстников, а это чревато большими неприятностями и воспитателю и всей школе. Так что воспитатель, заведя себе информатора среди учеников, рискует получить ЧП с тяжкими последствиями, но без информаторов тоже нельзя.
Напомнил, что в России, в отличие от Англии, простой народ, а тем более подросткового возраста, никакого уважения к статусу старших не испытывает. Для большинства из тех, кто составляет контингент этой школы, ее уставы, правила и даже требования старших законами не являются. Для них Законом является лишь то, что просто невозможно нарушить. Остальное – всего лишь волеизъявление начальства. Кстати, то же самое относится и к большинству их родителей. Они платят школе немалые деньги не за то, чтобы из их непутевых отпрысков воспитали, образно говоря, Леди и Джентльменов, а успешных людей, приспособленных для жизни в нынешнем нашем мире. В мире, наполненном опасными соблазнами, обманом, коварством, подлостью. И мы, воспитатели, должны суметь втолковать таким детям, что быть честным и порядочным в этом мире все же выгодней! Хоть и трудней. Надо суметь втолковать, что честное сотрудничество все–таки выгодней лютой вражды всех со всеми.
– Ну, я доходчиво объяснил, куда вы напрашиваетесь?
– Напрашиваюсь туда, где можно обрести уникальный бесценный опыт!
В бурном море людей и событий
Не щадя живота своего
Совершите вы массу открытий
иногда не желая того
– Продекламировал Нимрод по памяти фрагмент песенки из х/ф «12 стульев»
– Ну, раз мне не удалось вас запугать, переходим к тестированию и обучению. Посмотрим на ваши качества. Физические, психические, деловые и моральные.
– Вы где остановились?
– Еще нигде.
– Могу предложить вам отдельную комнату. Сэкономите на жилье и питании. Готовить умеете?
– Да
– Мыть посуду, делать уборку, стирать?
– Умею.
– Тогда жилье, питание и стипендия вам на личные расходы за мой счет. Можете считать меня своим куратором. После прохождения тестирования, обучения и зачисления в штат будете получать зарплату. Вы согласны на такие условия?
– Да – произнесла Диана после некоторого обдумывания.
***
Господин Нимрод в отношении своей подопечной проявил широкое гостеприимство. Предоставил ей комнату, подключение к Интернету, постельное белье, пользование кухней, санузлом, стиральной машиной и продуктами из холодильника. Поскольку при этом никаких требований не было, Диана решила проявить инициативу.
– Сэр, я признательна Вам за гостеприимство. Прошу сообщить мне мои обязанности.
— Диана Георгиевна, делайте то, что сами считаете нужным.
— Сэр, я в растерянности. Мне бы хотелось получить указания от моего куратора…
— Леди Диана, в нашей школе вам придется самой принимать решения и выполнять их под свою личную ответственность. Так что действуйте!
— Но это для меня так необычно!…
— Осваивайте то, чему вас не учили!
— Сэр, Вы позволите воспользоваться специями на кухне? Что вам приготовить на завтрак?
— На ваше усмотрение из того, что есть в холодильнике и в кладовке. И позавтракайте сами.
Вечером Диану ждала еще одна неожиданность
— Диана Георгиевна, доложите своему куратору, что вами сделано за сегодняшний день.
— Ну-у-у, сэр… Прошу извинить, я не ожидала…
— И что вы намерены теперь делать!? – Грозно произнес Нимрод?
— Сэр, я, право не знаю… Я готова выполнить любое ваше распоряжение…
— Вы сказали любое?
— Да, сэр…
— Приготовьте розги!
— Зачем, сэр?
— Буду приучать вас отвечать за базар!
— Но, сэр…
— Вы отказываетесь!?
— Нет, сэр. Извините…
— Почему не выполняете?
— Я не знаю как…
— Включите ваше соображение и действуйте!
— Я не знаю, где у вас можно резать розги, а где нельзя.
— Где можно, а где нельзя – определяйте сами. Под вашу личную ответственность! Вам все ясно! Отвечайте по Уставу школы!
— Так точно! Ясно!
— Выполняйте!
— Слушаюсь!
Через некоторое время Диана вернулась с пучками березовых веток.
— Сэр, я приготовила русские розги по шотландскому рецепту. Думаю, это маленькое нововведение пойдет на пользу ученикам исправительной школы! Розги из тонких березовых веток связаны в пучки. Осталось их промариновать в растворе с солью и небольшим количествам уксуса.
— Сразу начала креативить! – подумал Нимрод
— Так, наконец-то вы начали шевелить мозгами. Есть еще мысли?
— Я предлагаю другой способ фиксации провинившихся. Только за поясницу! Со скамьи не соскочат, а если будут вертеть задом и тем самым препятствовать порке или вести себя недостаточно учтиво – получат прибавку!
— Леди Диана, я вас уже информировал…
— Извините, не провинившихся, а воспитуемых.
— Теперь правильно! Поясняю, почему именно воспитуемых, а не наказываемых. Как сказал величайший из советских педагогов Антон Семенович Макаренко, у хорошего педагога воспитанник делает то, что сам хочет, а вот хочет он то, что нужно педагогу! Вам понятно!
— Да, сэр!
— Какие еще у вас возникли мысли или предложения?
— Предлагаю вам опробовать мои предложения. Вот только розги я вымочить не успею.
— Ничего! Мало вам и так не покажется!
А про себя Нимрод подумал: «Вот и посмотрю, как ты не будешь вертеть задницей и проявлять учтивость под розгами, мазохистка английская…»
Нимрод отвел Диану в другую комнату, оборудованную для воспитательных процедур.
— Готовьтесь и ложитесь на скамью. Будем вместе тестировать ваши предложения по исполнению воспитательной процедуры для девочек.
— Сэр, разрешите мне в этот раз готовиться в моей комнате. Вы потом все поймете… Диана покраснела.
— Ладно, это вам разрешение за креатив и добровольность…
— Из своей комнаты Диана вышла в одних стрингах
— Сэр, позвольте оставить стринги! У них сзади только узенькие тесемочки. Они вам никак не помешают
— А вам они зачем!? Даже во времена королевы Виктории так не делали, хотя догола не раздевали!
— Под ними у меня малоизвестное в России средство контрацепции и защиты от ЗППП. – Диана снова покраснела. – Женский презерватив! Я стринги сама сниму, когда надо будет!
Нимрод от неожиданности на 5 секунд впал в ступор. Потом взял себя в руки.
— Леди Диана, вы приготовились к сексу со мной после получения от меня воспитательных болевых воздействий!
— Да, сэр. Если вам захочется, сэр. Это я на всякий случай, сэр…
— То есть вы уже дефлорированы и у вас сейчас нет постоянного партнера?
— Да, сэр.
— И вы разрешаете, нет, предлагаете мне заняться после того, что вас ждет, безопасным сексом?
— Да, сэр. Если вам захочется, сэр.
— И вы уверены, что вам самой захочется?
— Я уже чувствую возбуждение, сэр…
— А что вы думаете обо мне?
— Я бакалавр психологии, сэр. Мужчины всегда возбуждаются и очень редко отказываются от секса, если их хочет юная девушка. Вспомните, что никто из праведников, отказавшихся от плотского греха, не заявил, что не испытал сильнейшего желания глядя на соблазнявшую его хорошенькую блудницу.
— Ну что же, ложитесь! – Нимрод взял розги и с силой вытянул ими девушку.
Диана вздрогнула, но со скамьи не соскочила.
Удары посыпались один за другим. Там, где узелки от веток просекали кожу, появлялись крохотные капельки крови.
— Неплохое нововведение, но родители наших воспитанниц не любят крови на поротых попках своих драгоценных чад. Оставим их для чрезвычайных ситуаций.
— Лежите и не вставайте! – Нимрод вышел и вернулся с бутылкой водки из холодильника.
— А сейчас будет маленькая дезинфекция.
— Ай! – Девушка выгнулась дугой, вздрогнула и обмякла.
Нимрод расстегнул ремень, фиксировавший Диану к лавке.
— Похоже, в этот раз она кончила и без секса – подумал он.
— Когда успокоитесь, приберитесь тут…
И вышел из комнаты.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 11

Не проходящая боль в порванном влагалище всё ещё мучила бедную страдалицу, но от ужаса и стыда она словно онемела. Все её представления о любви и браке были растоптаны грубостью мужа. Машенька не понимала, что он делает, зачем, и почему эта пытка всё никак не кончается. Её пугали его хриплые стоны, изводили щипки и укусы, ей казалось, что она сходит с ума!

Её волосы растрепались и спутались, груди и шея пестрели засосами, соски, обработанные жадным мужским ртом, возбуждённо напряглись и торчали неправдоподобно выпукло! Низ живота и ляжки были перемазаны кровью, а припухшее от плача лицо – слезами, но супруг всё *б и *б её!

Вдруг князь вздрогнул, громко, с подвывом, зарычал, и так стиснул новобрачную, что она чуть не задохнулась. Всё тело его пробила мощная судорога последнего наслаждения. Он дотянулся до Машиного рта и всосал в себя её губы. Его член содрогался в тесном влагалище юной жены, касаясь головкой шейки матки и извергая семя. Вой Аполлона Сергеевича слышен был далеко за пределами усадьбы, и многие приняли его за волчий.

Последний раз взвыв, князь размяк и замер, лёжа на своей жертве, пока его член, тоже обмякнув, липкой улиткой не выскользнул из сочащейся кровью и спермой щёлки юной женщины.

Наслаждение не надолго расслабило развратника, уже через минуту он приподнялся над женой на руках, улыбаясь улыбкой победителя. С его лица капал пот.

– Ну что, жёнушка? Каково тебе в замужестве, – игриво спросил он распятую на брачном ложе жертву насилия. И хрипло заорал:

– Девки-и-и-и! Развяжите-тка барыню!

Перелез через молодую супругу, рухнул на подушки и отёр краем простыни кровь со своего срамного органа.Вбежали девки.

– Стойте, погодите развязывать, – передумал вдруг Аполлон Сергеевич, – ай, Маша, ай, ослушница, обратился он теперь уже к жене, – что ж тебя уговаривать так долго пришлось? Плохая ты жена, Маша, надо бы вернуть тебя с позором к тётке, да по всей губернии ославить-осрамить!

– Нет! Воскликнула юная женщина, – забыв свой сегодняшний интимный стыд перед грозящим общественным позором, – умоляю, только не это!

– Ну, тогда я сам накажу тебя, непослушная жена, – сурово проговорил барин, вставая с супружеского ложа, – подставляйте-ка свою жопку, Марья Свиридовна… Глашка, розги неси! Лукерья, Агашка, переверните-тка княгинюшку на живот, да поласковей!

– Умоляю, не надо, – хрипло, севшим от ужаса голосом пролепетала мученица, – не-е-е-ет! Сорвалась она на крик, пока Агашка с Лукерьей отвязывали шнуры и переворачивали её ослабевшее тело, чтобы привязать, теперь уже – кверху спиной.

Вошла Глашка с ведром и розгами.

Маша лежала ничком, снова привязанная шнурами к изголовью и изножью. Её раскинутые в стороны руки и ноги покрылись от ужаса перед розгами «гусиной кожей». Хорошенькая белая попка, измазанная снизу подсыхающей кровью, вздрагивала и сжималась в ожидании наказания.

– Прошу Вас… – сквозь непроизвольные рыдания шептала новобрачная, – Умоляю! Простите меня… я… я буду послушна!

– Бу-у-удешь… будешь, матушка, послушна! Ты у меня, как шёлковая будешь, – похохатывал князь, пока девки омывали губками его половой орган и смывали кровь с Машиного тела.

– А ты, Лукерья, смажь-ка мазью барыне ляжки и задницу, чтоб следов не было, – приказал он горничной.

Лукерья сбегала за мазью и втёрла Машеньке в ягодицы и бёдра специальное средство, усиливающее боль от розог, но не позволяющее оставаться на нежном женском теле следам и шрамам. Дуняша и Агашка старательно подпихнули под её живот небольшую цилиндрическую подушку. Задок юной княгини оттопырился кверху.

– Аполлон Сергеич, миленький, – взывала Маша сквозь слёзы, – не надо розог, делайте со мной, что хотите, только не розги… только не при всех…

– Сделаю, матушка! Что захочу, то и сделаю, на то я и господин тут, а тебе – супруг и глава семьи, – строго вещал Аполлон Сергеич, мучая молодую жену ожиданием позорной экзекуции, которое хоть и не болезненно физически, но не менее томительно и стыдно, чем само наказание, – но сперва – выпорю! Маша зарыдала.

Дуняша облачила князя в халат, и Глашка подала ему первую розгу. Раздался свист, шлепок и крик Маши.

Князь бил несильно. Прутья оставляли на ягодицах жены только небольшие розовые полоски, но боль была настоящей, пороть князь умел.

– Вот тебе, жена, за ослушание, – приговаривал Аполлон Сергеевич после каждого удара, – вот тебе, за гордость! А вот – за своеволие! А это – впрок, чтоб страх перед мужем имела!

Маша погрузилась в пучину новых мучений. Пытка болью и стыдом продолжалась. То, что Машу пороли при дворовых девках, было особенно унизительно! Помимо своей воли, Маша корчилась под ударами, поддавая вверх задницей, чем доставляла своему мужу немалое удовольствие, ведь в такие моменты были видны её половые губы с волосиками на них, а стенанья, вызванные болью, были похожи на стоны наслаждения.

Бедняжка дёргала руками и ногами, её порозовевший задок вилял из стороны в сторону, пытаясь увернуться от мокрых прутьев, приводя Аполлона Сергеевича во всё больший азарт. Временами бедняжка так сильно выгибалась, что исхлёстанные ягодицы приоткрывались, показывая всем не только женский половой орган, но и малюсенький розовый анус.

Ягодицы Маши горели, как в огне! Она уже не просто плакала и вскрикивала, она пронзительно визжала и униженно умоляла прекратить порку…

Незаметно для себя, «молодой» супруг пришёл в сильное возбуждение. Халат его оттопырился спереди, и князь, задумчиво глядя на припухший, вздрагивающий задок юной супруги, велел принести маслица.

Опытные горничные тут же отвязали ноги новобрачной и заставили её, приподняв бёдра, стать на колени:

– Рачком-с, барыня, рачком-с становись, – терпеливо сгибая Маше коленки, бормотала Лукерья.

Девки широко раздвинули Машины ноги и велели ей прогнуться головой вниз. Дуняшка смазала свою правую руку маслом, ввела палец в Машину попу и стала вращать, стараясь растянуть стенки прямой кишки. Маша остолбенела от ужаса. Она думала, что страшнее розог пытки уж и быть не может, но то, что происходило теперь, вообще не укладывалось в её сознании…

– Слышь, барыня, – жарко шептала в ухо юной княгине сердобольная Агашка, вытирая ей заплаканное лицо, – он как в тебя тыкать-то зачнёт, ты зад не напруживай, не сжимай, а отдавай назад кишочкой-то, будто по большой нужде присела… легче будет, ей-ей!

Маша вся одеревенела от неизбежности чего-то совсем уж незнакомого и жуткого…

Агашка ещё шире развела половинки, измученного розгами Машиного зада в стороны, и Дуняшка ввела второй палец в тесную дырочку. Пальцы вошли с трудом. Боль во влагалище Маша уже почти не ощущала, но ягодицы горели от розог, и поэтому, когда Дуняшка попыталась добавить к двум пальцам третий, юная княгиня тихонечко завыла, непроизвольно отодвигаясь от рук мучительниц.

– Никак нельзя, Барин, – жалостливо проговорила Лукерья, – больно узко, порвётся дырка-то! Время бы нам, так мы б подготовили княгинюшку. У той, у балеруньи, у тощенькой, уж куда как узко было, так мы, помню, семь дён…

– Много болтаешь, девка, – прикрикнул на Лукерью князь, – а ну, прочь! Все!

Горничные отпрянули, и Аполлон Сергеевич, снова, с х*ем наперевес, пополз по брачному ложу к привязанной за руки супруге. Ноги Маши теперь были свободны, но она не смела уже сопротивляться, хотя от слов Лукерьи ей стало невыносимо страшно…

Немолодой молодожён стал на колени позади Маши, между её широко раздвинутых ног и потыкал пальцем в розовый, тесно сжатый вход в прямую кишку. Маша ойкнула и попыталась отодвинуться. – Стоять! – Грозно рявкнул супруг, – и Маша, дрожа, замерла на месте, напрягаясь, чтобы не дёргаться.

Аполлон Сергеевич дотянулся до пузырька с маслом и смазал головку и ствол своего грозно торчащего вверх, твёрдого, как камень, огромного члена. Затем, подхватив одной рукой жену под живот, другой рукой направил свой половой орган прямо в беззащитную нежную дырочку. Большая, лиловая головка княжеского елдака никак не хотела пролезать в крохотный анус, она отскальзывала в сторону от намеченной цели, и тогда князь стал как бы вкручивать своё мужское орудие в узкую кишочку жены.

Розги для воспитания

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *