Пропавшие дети в 2018

Почему в России пропадают дети: хроника бессилия

Пропал ребёнок! Каждый год в стране исчезают от 15 до 20 тысяч несовершеннолетних

«В водоеме Каспийска нашли сильно изуродованное тело ребенка. Останки пролежали там больше месяца. Личность возможно установить только после генетической экспертизы» — эта шокирующая новость заставила содрогнуться не только Дагестан, но и весь юг России. Если это не пропавшая еще в июле 7-летняя Калимат Омарова, то кто? Ведь за последнее время в тех местах больше не исчезали дети. Ищут только Калимат Омарову. Возможно ли, что ребенка несколько лет держали в заложниках, а после убили? Сколько их, детей, вышедших из дома — «Я на минутку, только мороженое куплю», — до сих пор числятся без вести пропавшими? Сколько родителей все еще надеются на лучшее и не позволяют трогать ничего в детской комнате, сохраняя все, как и было раньше: разбросанные по полу детали Lego, незаправленная кровать, тетрадка с недоделанными уроками…

По данным МВД, каждый год в стране пропадают от 15 до 20 000 несовершеннолетних. Объявления «пропал ребёнок» перестали быть редкостью. Большинство из находят в целости и сохранности. Кто-то поссорился с родителями, кто-то заблудился в лесу, кто-то загулялся с друзьями…

— Из тысячи детей, к поискам которых мы подключаемся ежегодно, около 70 уже никогда не вернутся домой. Более 50 все еще не найдены, — говорят в поисковом отряде «Лиза Алерт». — Летом и осенью число «потеряшек» возрастает — за этот сезон, например, в 9 раз. Очень много тех, кто отправляется с семьей в лес за ягодами и грибами, кто гуляет в горах или загорает на речках и озерах. Стоит родителям отвлечься, перебрать с алкоголем, потерять счет времени — и малыши умудряются отойти за километры от места поисков.

Осенью маньяки активнее ищут жертв

Следователи добавляют, что количество сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних также растет. Если два года назад по таким статьям было возбуждено почти 6 тысяч уголовных дел, то в прошлом — уже свыше 7 тысяч. Статистики за 2018 пока нет, но уже ясно, что их не меньше.

Причем беда порой приходит откуда не ждали. Девочек и мальчиков совращают не только посторонние маньяки, заманившие их с улицы к себе домой конфеткой или котенком, но и близкие люди. Отцы, дяди, отчимы, педагоги…

— Осенью люди с неустойчивой психикой — а педофилы как раз такие — начинают активизироваться. Жаркое лето, потом резкое похолодание и дожди — и их извращенные желания обостряются, — объясняет Михаил Виноградов, психиатр-криминалист, изучающий поведение маньяков более 20 лет. — Для них нет рамок: болтливый или молчаливый ребенок, пухленький, худенький, светленький, темненький. Главное — если несовершеннолетний на улице один, он уже потенциальная жертва. Конечно, случается так, что педофилы пролезают в дырку в заборе детского сада или уводят с площадки двоих ребят, но это скорее исключение. Чаще нападают на того, кто один. Иногда так случается, что родители отпускают чадо до ближайшего магазина — мол, это в 100 метрах от дома, все продавцы уже знают нашу традицию, да и ребенок у нас самостоятельный. Поверьте, все может случиться за минуту, вы даже понять не успеете, как это произошло.

Куда пропала Калимат Омарова

Именно такая история случилась в июле в Каспийске. 7-летняя Омарова Калимат по просьбе семьи утром отправилась за хлебом в соседний ларек. Его видно из окон квартиры, идти пять минут. Калимат не раз бегала туда за продуктами: мать присматривает за двумя детьми помладше, отец весь день на работе. «Помощница ты наша! Чтобы мы без тебя делали» — для умницы Калимат такая фраза была лучшим комплиментом. Вот она и старалась взять часть взрослых обязанностей на себя.

Когда прошло и 5, и 10, и 15 минут, отец девочки заволновался. Позвонил. «Скоро вернусь!» — заверила она, но голос был каким-то не таким. Непривычным. Взволнованным. Своими опасениями он тут же поделился с женой, а та, не медля ни секунды, бросилась в магазин. Оказалось, до него Калимат так и не дошла. Шокированная женщина стала бегать по району, к поискам подключились соседи, позже — полиция и волонтеры. В городе высадился десант отряда «Лиза Алерт».

И, когда 9 сентября в канаве Каспийска было найдено тело ребенка в мусорном пакете, у родителей оборвалось сердце. Останки невозможно было опознать, но вещи были очень похожи на те, в которых из дома выбежала Калимат: белая футболка, синие шорты… Однако чуть позже выяснилось: скорее всего, погибшая была старше Омаровой. Эксперты говорят, на вид девочке лет 10-12. Пока специалисты проводят генетическую экспертизу, а следователи гадают, кто это. Ведь за последнее время никто не подавал заявление о пропаже ребенка. А пропавшая 6 сентября Айзанат Акбулатова из дагестанского села Чонтаул найдена погибшей.

Убийство ради любви и мультиков

Эта история — печальное свидетельство слов Михаила Виноградова: все чаще причиной смерти детей становятся родственники. О пропаже 6-летней Айзанат заявила мать. Мол, вышла из дома и потерялась. Родители из Республики перестали выпускать детей на улицу и стали даже старшеклассников встречать из школы. Похоже было, что в Дагестане завелся маньяк. Помимо Калимат, там пропали три школьницы — одна 8-летняя и две 7-летние. Ушли гулять и не вернулись. В начале июля их тела были найдены у реки Гергебильского района разбросанные друг от друга на небольшом расстоянии. Официальная причина смерти — утопление. Однако кто там знает, как было на самом деле…

Спустя три дня нашли Айзанат, вернее её тело — и тоже в русле реки. После допроса членов семьи стало ясно: маньяк ни при чем. Ребенка убила собственная мать. Как сообщили следователи, ее новый сожитель никак не мог найти общий язык с девочкой. Чтобы не потерять его, женщина отвела дочь к реке и утопила, после чего со спокойной душой отправилась в полицию писать заявление.

Похожая трагедия случилась весной в Сочи. Там в органы обратился отчим 5-летней Вероники Тришкиной. Волонтеры бросились на поиски, однако почти сразу их остановили следователи. Мужчина раскололся. Оказалось, беременная мать девочки уехала в роддом. Дома остались 28-летний Мурад Шахмирзаев и годовалый Ариз. Около полуночи девочка, которой никак не удавалось уснуть, попросила у отчима телефон. «Пошла вон, в угол, никаких мультиков!» — разорался тот. Перепуганная Ника рыдала, когда он подозвал ее к себе и трижды ударил кулаком в живот. Ребенок молча развернулся и ушел к себе на кровать. Утром садист понял, что падчерица мертва, положил ее тело в мусорный пакет, сложил в спортивную сумку и вывез в лес. Там забросал камнями, после чего отправился в хостел, где его и повязали.

Утонул, разбился в горах, умер от переломов

— К сожалению, дети зачастую становятся заложниками ситуации. Родители уверены: с нами такого не случится, поэтому можно отправить ребенка одного и в магазин, и погулять, и поплавать на речке, — вздыхает волонтер «Лизы Алерт» из Краснодара Анна Кудрявцева. — В моей практике — а поиском я занимаюсь я уже три года — часто встречаются такие фразы: «Да мы двоих уже вырастили по такой методике: самостоятельные ребята, и рыбачить ходили, и за продуктами!», «Да он никогда дальше улицы не убегал», «Да она посторонних боится, ни с кем бы никогда не ушла!». Поймите: время сейчас такое, что даже та минута, на которую вы отвлечетесь в магазине, выбирая себе белье, может стоит вашему ребенку жизни! Недавно, в августе, пропала 6-летняя Катя Зуенко. Мы ездили в Армавир ее искать с другими добровольцами. Нашли быстро, уже на следующий день. Девочка утонула в районе очистных сооружений. Оказалось, ее отец рыбачил и она днем принесла ему покушать. Посидела с ним немножко и ушла, но домой так и не добралась. Что произошло — можно только гадать. Это же ребенок! Поскользнулась, полезла за листочком в воду, решила посмотреть на рыбок…

В мае в Дагестане пропал 4-летний мальчик — его родные отмечали праздник в районе селения Салда и отвлеклись буквально на пару минут… Через несколько дней его нашли утонувшим. Там же, в июле в селе Шаури Цунтинского района нашли погибшим трехлетнего ребенка — малыш умер от истощения, заблудившись в лесу. В июле в районе Сочи пропал 13-летней Всеволод — мальчик отбился от туристической группы. Чуть позже его нашли погибшим — подросток потерял дорогу и свалился со скалы. В августе в Малокарачаевском районе Карачаево-Черкесии пропал 15-летней Мурат Тохчуков, страдавший инвалидностью. В сентябре его тело нашли в 11 километрах от дома с множественными переломами ребер и черепа.

Десятки несовершеннолетних все еще значатся пропавшими без вести. Волонтеры не теряют надежды, но говорят, что шансы минимальные. И очень просят родителей обращаться в полицию и в поисковые отряды сразу же, не дожидаясь ни трех часов, ни трех дней. С каждым часом вероятности отыскать потерявшегося тают. На днях в Иркутской области было представлено приложение для смартфонов, помогающее в поисках детей. Туда загружаются приметы, фотографии, районы, которые стоит исследовать особенно тщательно, карта передвижения волонтеров — чтобы не искать в одном месте. Когда ребенка находят, всем приходит оповещение. Работать оно начнет уже в этом году. Но главное, как говорят сами добровольцы, — не давать повода детям попасть в это приложение. Встречать и провожать до школы, объяснить, что нельзя уходить никуда с незнакомцами. Даже если они говорят, что «от мамы» и показывают в телефоне ее фото.

— Да, это может слегка походить на паранойю. Но посмотрите в глаза тех родителей, которые уже никогда не смогут обнять своих малышей — и все поймете, — говорит Анна Кудрявцева.

Ежегодно в России исчезают 12 тысяч детей, которых не найдут никогда

Вот уже две недели вся страна с тревогой следит за поисками пропавшей в Брянской области девятимесячной Ани Шкапцовой. На сегодяшний день в поисковой операции уже задействовано более тысячи сотрудников полиции. К поискам подключились и многочисленные общественные организации, и простые жители города. К сожалению, трагический случай в Брянске далеко не единственный. Даже по официальной статистике МВД, в нашей стране каждые полчаса пропадает ребёнок. При этом каждый 12-й из пропавших так никогда и не будет найден.

Случай в Брянской области ужасает ещё и своей обыденностью. 11 марта мать девятимесячной Ани Шкапцовой оставила коляску с ребёнком около зоомагазина. Когда буквально через несколько минут она вышла на улицу, ребёнка уже не было. И что бы сегодня ни говорили или ни писали многочисленные «комментаторы» в Интернете о том, что, дескать, не стоило матери оставлять кроху одну даже на минуточку, очевидно: такая трагедия могла бы произойти с каждым.

Отметим, что даже в считающейся относительно благополучной Европе, по подсчётам правозащитных организаций, ежегодно исчезают более 70 тыс. детей. В США – более полумиллиона. Россия в этом смысле также не является исключением: по данным МВД, в нашей стране каждый год пропадают около 20 тыс. детей. По неофициальной статистике, каждый год в розыске находятся более 50 тыс. мальчиков и девочек. Правда, всё та же статистика утверждает, что более 90% всех потерявшихся детей в конце концов находятся – хотя бы потому, что причиной большинства исчезновений детей во всём мире частенько является добровольный уход из дома из-за ссоры с родителями или желание погулять с друзьями. Но есть и другая, действительно пугающая цифра: по подсчётам уполномоченного по правам ребёнка при президенте РФ Павла Астахова, 10–12 тыс. детей в нашей стране каждый год так и остаются ненайденными. Что с ними произошло и куда они исчезли – не знает никто.

О том, что поиски пропавших могли бы быть куда более результативными, свидетельствует хотя бы тот факт, что за те две недели, которые в Брянске пытаются найти девятимесячную Аню Шкапцову, полиции удалось попутно отыскать более 30 человек, считающихся пропавшими без вести. Среди них – шестеро детей. «За последние дни найден 31 без вести пропавший человек, в том числе шесть несовершеннолетних и две студентки вузов», – бодро отрапортовали в пресс-службе областного управления МВД. Правда, вопрос, что мешало полицейским расследовать эти случаи исчезновения раньше, похоже, повис в воздухе.

Так, 12 марта недалеко от деревни Переторги Выгоничского района полиция нашла 16-летнего школьника, о пропаже которого родители заявили ещё 20 января. 14 марта удалось найти и пропавшую за неделю до этого 16-летнюю девочку из посёлка Алтухово Навлинского района. Как выяснилось, за последние три года девочка уже пять раз убегала из дома к своим взрослым друзьям. Возможно, именно поэтому полиция на этот раз не очень-то усердствовала с поисками.

Стоит отметить, однако, что и сама система работы правоохранительных органов устроена таким образом, что зачастую полицейским просто невыгодно тратить силы на поиски пропавших людей. Всё дело в том, что в статистику раскрываемости попадают дела, успешно доведённые до суда. В случае же с поисками пропавших, даже если дело будет расследовано, формальные показатели работы полицейских от этого не улучшатся. Есть и другая объективная причина – зачастую в отделениях полиции просто не хватает людей, и у каждого оперативника в производстве находится сразу несколько дел, заниматься убежавшими из дома подростками ему некогда чисто физически. «У нас нет системы поиска, и в подобных случаях полиция зачастую оказывается крайней. Но и ей не хватает ни искусства, ни возможностей заниматься подобными делами. Это просто не предусмотрено самой системой», – рассказал «Нашей Версии» директор фонда «Право ребёнка» Борис Альтшулер.

По теме3894

Глава Счётной палаты Алексей Кудрин оценил масштаб коррупции в России. По его словам, объемы коррупции не снижаются, а ущерб от неё «может измеряться триллионами рублей».

Другая проблема заключается в том, что само по себе количество пропавших детей зачастую оказывается в прямой зависимости от социального благополучия общества. На государственном уровне о серьёзности этой проблемы впервые начали говорить всего несколько лет назад. В 2009 году представители МВД обнародовали тревожную статистику: 55% объявленных в розыск несовершеннолетних уходят из семьи из-за безответственности или жестокости родителей. При этом каждый год правоохранительные органы выявляют более 100 тыс. родителей или опекунов, которые недобросовестно исполняют свои обязанности. Общественные и правозащитные организации начали бить тревогу ещё с середины 90-х годов. С развалом советской системы обострилось множество социальных проблем: тогда впервые на улицах стали появляться так называемые беспризорники, а на самом деле – дети из неблагополучных семей, убежавшие от родителей-алкоголиков или наркоманов. Тогда же впервые заговорили и о проблеме детских домов, воспитанники которых скорее предпочитали жить на улице. «В конце 90-х ежегодно пропадали около 70 тыс. детей в год: около 20 тыс. из них убегали из детских домов, ещё 50 тыс. – из семей», – вспоминает Борис Альтшулер.

Проблема беглецов из детских домов существует и поныне, только сегодня чиновники всё больше предпочитают её замалчивать: сбегающие из детдома воспитанники портят статистику, а значит, детдом может не получить должный уровень государственного финансирования или, что ещё хуже, туда нагрянут с проверкой. «Детдома далеко не всегда заявляют о пропаже детей. Это грубейшее нарушение, но они занимаются этой лакировкой действительности, чтобы не портить себе отчётность», – констатирует Борис Альтшулер.

Одной из первых попыток начать решать проблему потерявшихся детей именно с социальной точки зрения было предложение по созданию Национального центра помощи пропавшим и пострадавшим детям. С инициативой создания такого центра ещё в апреле прошлого года выступил уполномоченный по правам детей при президенте РФ Павел Астахов в ходе своей встречи с президентом Дмитрием Медведевым. «Среди инициатив, озвученных уполномоченным, – создание национального центра помощи пропавшим и пострадавшим детям, в котором будет проводиться профессиональная реабилитация несовершеннолетних жертв насилия. Уже подготовлен полный пакет документов для его учреждения», – отрапортовали ещё весной прошлого года в пресс-службе уполномоченного. Однако никакого центра до сих пор так и нет. Правозащитники уверены, что решать проблему так называемых социальных беглецов можно и по-другому. «Сейчас детского досуга, который могли бы получать все дети независимо от доходов их родителей, практически нет. Так что не приходится удивляться тому, что дети убегают из дома, кончают с собой, нюхают клей или употребляют наркотики», – считает Борис Альтшулер.

Несколько недель назад о необходимости разработки соответствующей государственной политики говорили и на круглом столе, организованном партией «Единая Россия». «Сегодня мы уже приняли 37 законопроектов по защите детей. Но у нас нет национальной программы по защите детства. Любая федеральная программа не предусматривает детей. К примеру, в программе о развитии туризма с финансированием в 38 млрд рублей нет ни слова о детском туризме», – рассуждает зампредседателя Совета Федерации Светлана Орлова.

Впрочем, пока политики и чиновники рассуждают о создании всяких проектов, в стране уже начали появляться общественные организации волонтёров, которые на сегодня чуть ли не единственные, кто реально занимается поисками пропавших детей. «Огромная роль принадлежит общественникам. И когда случаются вот такие ЧП, как в Брянской области, например, добровольцы очень помогают», – говорит Борис Альтшулер.

Летом 2010 года во всех российских СМИ гремела история о трагической гибели пятилетней Лизы Фомкиной, пропавшей в Орехово-Зуевском районе. Девочка потерялась в лесу, куда она пошла гулять вместе со своей тётей. В течение первых пяти дней малышку фактически никто не искал, и только когда информация о пропаже девочки распространилась через Интернет, был организован отряд добровольцев, которые начали поиски своими силами. Лизу в результате нашли, но было уже поздно. Девочка умерла от переохлаждения на девятый день после пропажи. Спасатели опоздали всего на один день…

По теме4792

Фракция ЛДПР во главе с Владимиром Жириновским подготовит законопроект о ликвидации органов опеки в России и создании новой организации, которая будет работать в интересах семей.

После этой трагической истории волонтёры, участвовавшие в поиске девочки, создали поисковый отряд «Лиза Алерт». «Нами двигала идея создать такую же эффективную систему, которая действует в Америке. Но если там она направлена только на криминальные пропажи детей, когда их воруют с какими-то преступными целями, то у нас – на все случаи пропажи детей. То есть если ребёнок заблудился в лесу, потерялся в городе, по каким-то причинам исчез из дома, например просто убежал», – рассказывает координатор добровольцев Григорий Сергеев. Сегодня члены отряда «Лиза Алерт» находятся в Брянской области, где помогают в поисках 9-месячной Ани Шкапцовой.

Фактически активные волонтёры сегодня не только проводят работу по поиску пропавших детей, но и максимально стараются наладить диалог с правоохранительными органами, с тем чтобы и государственная система работала как можно более эффективно. В этом году члены «Лиза Алерт» приняли участие уже в двух оперативных совещаниях в МВД, посвящённых взаимодействию полиции и волонтёрских организаций по поиску людей. По итогам одного из них, в частности, было принято решение о создании рабочей группы по разработке системы реагирования на случаи пропажи детей.

Причём кое-какие улучшения в системе поиска детей можно было бы сделать уже сегодня, да и никаких бюджетных затрат для этого не потребуется. Простой пример: согласно существующим ныне нормам у правоохранительных органов есть 48 часов для того, чтобы отреагировать на пропажу ребёнка. Этим нередко пользуются в полиции, когда отказываются принимать у родителей заявление о пропаже ребёнка, говоря о том, что, возможно, он просто заночевал где-нибудь у друзей. В ходе одной из встреч волонтёров с представителями МВД было решено, что эта инструкция будет пересмотрена. «Впервые на этой встрече мы услышали с той стороны – да, это (48 часов. – Ред.) слишком много. Мы рады, что наконец-то, спустя много месяцев разговоров об этом, внутренняя инструкция будет меняться. Впрочем, о таких изменениях мы слышали ещё на первой встрече. Жаль только, что большая часть этого документа будет внутренней, а значит, секретной», – констатируют в «Лиза Алерт». Другая немаловажная проблема в ныне действующем законодательстве, которая нередко затрудняет поиски пропавших, – запрет на определение местоположения мобильного телефона без соответствующего решения суда. Подобное ограничение, как указывают волонтёры, многим пропавшим стоит жизни.

Парадоксально, но факт: созданный всего два года назад волонтёрский отряд по поиску пропавших детей оказывается лучше подготовленным даже с чисто технической точки зрения к ведению поисков, чем профессионалы – полицейские. «На руководящей роли полиции над волонтёрами настаивают в МВД. Имея огромный опыт полевых операций, мы можем с уверенностью сказать: это не работает, – отмечают в «Лиза Алерт». – Полиция не умеет искать в лесу и никогда не проводит массовых поисковых мероприятий в городе. И потому руководить волонтёрами, которые учатся этому, разрабатывая методики на основе опыта, могут только сами волонтёры».

Кто и для чего на самом деле крадет детей

С похищением детей связано очень много мифов, а вот о реальных опасностях родители знают пугающе мало. Это очень важно, обязательно дочитайте до конца

Дядьками, которые посадят в мешок за непослушание, пугают малышей. Но родители напуганы не меньше. Истерия, которая царит в школьных и садиковских чатах, когда там начинают гулять очередные сообщения о «банде педофилов», «страшной Ладе-Калине, которая похищает малышей» и прочих ужасах, за несколько дней прокатывается по России и странам СНГ.

Свежий фейк о женщине, которая якобы заманивала у одной из школ детей в кусты, был почти одновременно зарегистрирован в Казахстане, Москве, Новокузнецке, Липецке, Анапе и других городах. Опровержения не помогают.

В этой области гораздо больше мифов, чем правды, и страхов – больше, чем трезвого расчета и конкретных шагов по обеспечению безопасности детей. В том, кто на самом деле сегодня в России крадет детей, разбираемся с экспертами.

В Москве ежедневно исчезают пять детей

Разветвленной и подробной статистики по киднепингу – именно так называют случаи кражи несовершеннолетних – до сих пор нет. Есть сведения обо всех исчезнувших детях, среди которых выделяются данные о тех, кто пропал без вести.

За первую половину 2018 года таковых по всей России насчитывается 3000 – этой информацией поделился председатель общественного совета при МВД России, адвокат Анатолий Кучерена в ходе круглого стола в газете «Известия». Сколько из этих детей был похищены, сказать однозначно трудно – этот факт можно установить лишь при наличии свидетелей, либо если ребенок был найден живым или мертвым, и состоялось следствие.

Статистика по регионам неравномерная. В одной только Москве, например, ежедневно по сводкам МВД проходит не менее 5 пропавших детей.

Большинство из них с помощью волонтеров находятся в первые же сутки. В малонаселенных регионах количество пропавших, разумеется, значительно ниже. Но в среднем по России за 2017 год пропали около 49 000 детей. Большая часть этих эпизодов, впрочем, связана с теми, кто добровольно уходит из дома, а затем его находят или он возвращается самостоятельно.

По мнению руководителя поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» Григория Сергеева, похищение – это штучная ситуация, которая даже в практике отряда случается крайне редко. «Это, впрочем, не может служить утешением. Исчезновение ребенка – всегда ужасно», – говорит Сергеев.

Причин и целей у похищения несовершеннолетнего может быть несколько. Среди ведущих – сексуальное насилие, торговля людьми, кража с целью выкупа или оказания давления на родителей, похищение ребенка одним из родителей у другого – так называемый семейный киднепинг.

Зарегистрированы также случаи, когда детей похищали граждане с психиатрическими диагнозами либо с некими ментальными проблемами, объясняя свои действия тем, что «просто хотели иметь именно этого ребенка».

В любом случае, известно или нет, что ребенок был похищен, медлить с объявлением его в розыск нельзя. По закону, органы внутренних дел уже не должны выдерживать трехдневный срок, а обязаны принять заявление сразу.

Обращение за помощью в поисковые отряды и к волонтерам значительно повышает шансы найти ребенка быстро и живым.

«У нас родители, даже если понимают, что ребенок исчез, и они напуганы, не торопятся сразу обращаться в соответствующие службы. Есть давний еще советский комплекс: мол, неудобно, мы кого-то потревожим. Но без активного участия тех, кто должен обеспечить нашу безопасность, очень сложно будет найти ребенка.

Без полиции, МЧС и добровольцев самостоятельно это сделать почти невозможно. Скорость реагирования должна быть очень высокой, и если ресурсов хватит, это повлияет на то, какой будет у истории финал», – говорит Григорий Сергеев.

Главный враг – педофил

Самый свежий случай похищения ребенка с целью сексуального насилия, к счастью, закончился хорошо, – 12-летнюю девочку смогли спасти буквально в последний момент. Согласно сообщению, которое в конце сентября распространил следственный комитет Саратовской области, в городе Маркс 21-летний приезжий силой увел с автобусной остановки подростка.

Два мальчика, которые стали свидетелями этой сцены, успели позвать на помощь, и преступника с его жертвой местные жители поймали уже в лесополосе. Насильник был задержан.

К сожалению, количество преступлений, направленных против половой неприкосновенности несовершеннолетних, неуклонно растет. В 2016 году по статьям о половой неприкосновенности несовершеннолетних было возбуждено почти 6 тысяч уголовных дел, в 2017-м – уже свыше 7 тысяч.

Трудно сказать, какая часть из этой статистики сопряжена именно с кражей и исчезновением ребенка. Больший процент – это длительные отношения с педофилом, с которым жертва знакома. В случае если ребенок был похищен преступником-педофилом, на его поиски есть не более 3 часов: по статистике, 75% детей погибнут до истечения этого срока.

«Не всегда становится сразу ясно, что ребенок похищен, часто мы просто знаем, что он исчез. Случаев, когда были свидетели, и кто-то что-то видел, минимум.

Преступники боятся свидетелей, поэтому, как правило, дети исчезают не очень наглядно, – рассказывает Григорий Сергеев. – Но если есть версия, что ребенок похищен, мы вынуждены реагировать самым острым образом.

Единственный шанс на то, что такой ребенок останется в живых – если мы предполагаем похищение с целью сексуального насилия – это мощнейшее информационное давление на похитителя.

Когда преступник видит, что ребенка активно ищут, а ему просто некуда деваться, то, если ребенок еще жив, педофил предпочтет от него избавиться. Не в смысле убить, а в смысле скинуть его где-то».

В своей уверенности Сергеев опирается на иностранный опыт, прежде всего на принципы работы своих коллег из США. Система реагирования на случаи похищения Amber Alert построена на том, чтобы как можно быстрее развернуть массированную информационную кампанию, которая включает все способы оповещения: push-уведомления на телефоны, СМС-рассылки, сообщения в СМИ, табло над дорогами и так далее.

Преступник, таким образом, чувствует себя как загнанный зверь и уже не может осуществить задуманное. С помощью таких действий в США удается вернуть живыми 96-98% похищенных детей.

У нас, к сожалению, пока нет таких показателей. «Распространение информации силами органов внутренних дел в большинстве регионов очень хромает, – рассказывает руководитель “Лиза Алерт”. – Единственный регион, где процесс более или менее налажен, – это Краснодарский край, где работает оповещение на вокзалах, есть громкоговорители по городу».

Так что пока главным методом профилактики такого рода преступлений является постоянный родительский контроль и регулярные беседы о том, что никогда и ни с кем уходить, а тем более садиться в машину нельзя – это непреложный закон.

Цена ребенка на черном рынке начинается от 150 тысяч рублей

Вторая весомая причина для кражи ребенка – его перепродажа на черном рынке. Особенно ценятся младенцы, за которых, по некоторым данным, торговцы людьми выручают до 150000 до 200000 за одного малыша.

Покупают их в основном представители мафии нищих, и судьба таких младенцев неутешительна: с момента, как они «выходят на улицу» до момента смерти пройдет максимум полтора месяца.

Известно, что таких детей заранее накачивают наркотиками и психотропными веществами, чтобы они спали и не мешали своим плачем работать взрослым и просить милостыню.

По данным Олега Мельникова, руководителя общественного движения «Альтернатива», деятельность которого направлена против современного рабства, таким бизнесом в основном занимаются цыгане – астраханские и молдавские.

«Да, покупать или выкрадывать младенцев они предпочитают по наиболее легкой схеме – из неблагополучных семей, там, где ребенок просто не нужен или его не хватятся. Из всех вариантов выбирают тот, что попроще.

Но никто не может заранее гарантировать, что такие “дельцы” не прихватят заодно и то, что плохо лежит, например, ребенка, оставленного в коляске у поликлиники или женской консультации. Так что стоит быть острожными и бдительными», – говорит Мельников.

По данным движения «Альтернатива», подавляющую часть эксплуатируемых в нищенском бизнесе детей составляют новорожденные. Однако есть случи похищения и достаточно взрослых детей. Например, недавно волонтеры помогли освободиться 12-летней девочке, которую украли из детского дома в Луганской области, привезли в Москву и заставили попрошайничать. К счастью, жертва вовремя сориентировалась и сумела попросить о помощи прохожих.

«Нищенский бизнес с участием детей продолжает процветать, потому что люди жалеют и подают. Единственный вариант остановить это – перестать спонсировать деньгами попрошаек с младенцами. Если вы видите такого на улице – сразу обращайтесь в полицию или к нам», – говорит Мельников.

Украсть ребенка с целью выкупа могут бандиты, одноклассник и няня

Два самых громких случая похищения детей с целью выкупа произошли в семьях известных и достаточно состоятельных людей. В 2011 году бандой злоумышленников был захвачен сын бизнесмена Евгения Касперского, студент Иван, а в 2004 году жертвой похожего преступления стал сын писателя-фантаста Андрея Белянина Иван. Разница между этими преступлениями только одна: в первом случае молодой человек выжил и был освобожден, во втором – ребенок погиб.

Причем если киднепингом Касперского-младшего занимались взрослые, хотя и не очень опытные люди, то кражу и убийство Белянина режиссировал его одноклассник. Кирилл Костылев вместе со старшим братом сначала убили свою жертву, а затем уже стали требовать от его отца выкуп в размере 100 тысяч долларов, но были задержаны.

По мнению криминалистов, стоит различать так называемые «злые» и «добрые» похищения. В первом случае сделать фактически бывает ничего нельзя, поскольку финал заранее запрограммирован преступниками. Они требуют денег за жизнь человека, которого уже давно нет в живых. Во втором же случае у них нет цели навредить ребенку, а существует лишь намерение получить денежную или иную выгоду.

Чаще всего организацией подобных преступлений занимаются профессионалы, как это было, например, в случае с похищением в 2009 сына вице-президента «Роснефти» Михаила Ставского.

За парня, который провел в плену более 2 месяцев, так и не попросили выкупа – преступники долго раздумывали над суммой, а затем и вовсе испугались огласки в СМИ. Когда причастных к преступлению задержали, а похищенного освободили, стало известно, что банда была связана с исламистским подпольем на Северном Кавказе.

О том, что и в этом случае спугнуть преступников может массированная информационная кампания, говорит Григорий Сергеев. Он приводит в качестве примера историю 9-летней Даши Поповой из Ростова-на-Дону, которую в 2012 году похитили, чтобы требовать у отца девочки, бизнесмена, солидный выкуп.

Восемь дней преступник Александр Максимов держал Дашу связанной с кляпом во рту в багажнике своего «Запорожца».

«Благодаря стараниям всех примкнувших жителей Ростова и Ростовской области, участников поискового отряда “Лиза Алерт”, в некоторые дни на поиск Даши выходили более 1000 человек. Более 200 тысяч ориентировок было расклеено. Давление не умолкало – местные СМИ начинали выпуски новостей с информации про Дашу все 8 дней. В итоге сожительница похитителя не выдержала и слила о нем информацию, потому что, как она сказала, деваться было просто некуда».

Впрочем, быть уверенными, что с вашим ребенком такого точно не случится, потому что вы не богаты и не знамениты, увы, нельзя.

Бывает, что детей с похожей целью похищают няни или иные близкие к семье люди. Дети знают своих похитителей, охотно идут на контакт и не чувствуют подвоха. Таков, например, случай исчезновения в Москве в 2014 году 9-летнего Ивана Бурды.

Мальчика по дороге в школу украла его бывшая гувернантка Зарема Ширапова. Было известно, что с матерью Вани у нее случился конфликт, и похищение, очевидно, стало со изощренной местью. Школьника нашли на вторые сутки в Подмосковье благодаря тому, что его мама сама выдвинула версию о предполагаемой преступнице и смогла опознать ее со слов свидетелей преступления.

Я просто хочу вашего ребенка

Особняком стоят случаи похищения детей, в которых цель – сам ребенок, вернее, право обладания им. Порой с таким мотивом действуют не вполне здоровые люди. Либо – отчаявшиеся женщины, у которых нет иного шанса стать матерью.

Все помнят историю Матвея Иванова, которого в 2014 году из родильного дома в Дедовске похитила Елена Спахова. Женщина незадолго до этого потеряла ребенка вследствие выкидыша, а мальчик, которому на момент похищения было полтора месяца, был отказником.

Спахова самовольно вынесла его из больницы и скрылась, дала ребенку новое имя – Егор, и почти три года воспитывала его в своей семье вместе с мужем, Сергеем Спаховым, не оформляя никаких документов и не водя малыша к врачу. Обман вскрылся, когда Спахова попыталась предоставить на работе липовое свидетельство о рождении.

Мальчика изъяли из семьи и передали на усыновление, а женщина получила условный срок, хотя ее вполне могли осудить на реальные 6 лет.

В 2016 году похожий случай произошел в Перинатальном центре в Белгороде. Из отделения патологии новорожденных была похищена девочка. Малышка родилась недоношенной, весом всего 1,7 килограммов. Ее маму уже выписали домой, а девочка находилась на лечении. В один из дней ее вынесла из отделения в обычной сумке другая мама, которая также проходила лечение в этом центре. Ее сын родился раньше срока и лежал здесь же, но женщина зачем-то решила забрать чужую дочь.

Похитительницу нашли спустя несколько дней в Курске. Она так и не смогла объяснить своих мотивов, повторяя лишь: «Я не знаю, что мне пришло в голову».

Единственной страховкой от подобных инцидентов с новорожденными является совместное пребывание после родов матери и ребенка и тотальный контроль посещаемости отделений патологии и дохаживания в детских больницах.

Не стоит думать, что такого рода похищения случаются только с совсем маленькими детьми. Рискуют и те, кто постарше, просто потому, что очень понравились какой-то тете или дяде.

«Приходит девочка 19-летняя в детский сад под Пермью, и говорит: я за Ильей. И ей тот человек, который замещал воспитателя, просто отдает ребенка. Они вместе уходят, на камерах видно, что они разговаривают, все в порядке. Ильи нет почти неделю», – рассказывает случай из практики поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» его руководитель Григорий Сергеев.

По его словам, вызволить ребенка тогда помогло только информационное давление на похитительницу. Когда она, наконец, вернула мальчика, свой поступок объяснила просто: хотелось такого ребенка, вот и все.

Когда ребенка украл родной отец

Увы, последнее время не редки и случаи так называемого родственного киднепинга – когда ребенка намеренно похищает один из родителей, скрывает его, не выходит на контакт со второй стороной, препятствует общению. В отличие от уже описанных случаев, это не является преступлением, и в уголовном кодексе никак не отражено.

Фактически, отцы (но, случается, что и матери), похищающие собственных детей, не несут никакой ответственности. Таких случаев все больше, поэтому в настоящий момент в Общественной палате идет обсуждение проекта закона, который должен как-то урегулировать ситуацию.

«Семейный киднепинг часто имеет место тогда, когда родители даже не оформили развод, и нет решения суда о месте пребывания ребенка и порядке его воспитания, – объясняет первый заместитель председателя комиссии по поддержке семьи, материнства и детства Общественной палаты РФ Юлия Зимова. – Как только происходит ссора и становится ясно, что люди расстаются, они начинают выяснять отношения при помощи ребенка.

Пока такие ситуации регулируются только статьей 5.35 часть 2 административного кодекса, которая звучит как “препятствие к общению со вторым родителем”. Она предусматривает несколько тысяч рублей штрафа.

Сейчас речь идет о том, чтобы за подобные действия ввести уголовную ответственность. Мы также обсуждаем уголовную ответственность за вторичное неисполнение решения суда о месте пребывания ребенка, если таковое имеется.

И третий необходимый шаг – это расширение полномочий приставов, которые могли бы разыскивать укравших детей родителей, потому что пока такие полномочия есть только у органов внутренних дел. Да и то не всегда, формально такое явление как похищение не трактуется и преступлением не является».

По данным юриста и частного детектива Екатерины Шумякиной, которая представляет общественное движение «STOP Киднепинг», только за последний год было зарегистрировано около 500 обращений от родителей, так или иначе пострадавших от семейного киднепинга. По 100 случаям начата активная работа, и 25 детей уже удалось вернуть.

География таких происшествий широкая: от Москвы до Красноярска, от Нижнего Новгорода до Сочи. Есть мамы, которые, как основательница «STOP Киднепинг», Алина Брагина, не видят детей уже более 7 лет, есть и те, чей «стаж» исчисляется месяцами.

К сожалению, обезопасить себя и своего ребенка от такого рода происшествия, даже если были соответствующие угрозы, почти невозможно.

«Когда второй родитель принял решение ребенка украсть, произойти это может абсолютно в любой момент, – поясняет Шумякина. – Если это не силовой метод, то ребенка свободно могут забрать из школы или детского сада. Просто приезжает папа – и ему не имеют права сына или дочь не отдать.

Случаются и силовые акции: мамам ребра ломают, бьют их, выбивают зубы, здоровые мужики, специально для этого нанятые, валяют их по земле на глазах у ребенка. Это огромная травма для малышей. И здесь, к сожалению, мама может защититься, только если наймет охрану, да и то так она может защитить только себя. Потому что у родителей сейчас, по закону, равные права на ребенка. Сейчас в нашей стране подобные действия именно матерей подвергаются уголовно-правовой оценке, но никак не отцов».

В случае, если похищение уже состоялось, адвокаты, консультирующие мам из движения «STOP Киднепинг», рекомендуют сразу же обращаться в Следственный комитет с заявлением, что живым ребенка мать (или отец – есть в практике движения и такие случаи) не видели, местонахождение второго родителя также не известно, а значит, с обоими могла случиться какая-то трагедия и их может не быть в живых.

Только тогда правоохранительные органы будут искать пропавших. Кроме того, специально для родителей, потерявших детей вследствие семейного киднепинга, была разработана памятка с рядом ценных рекомендаций.

Например, тут же изъять медицинскую карту ребенка из поликлиники или записывать для ребенка видеообращения и выкладывать их в сеть.

Рекомендаций очень много, но каждый случай уникален, говорит Екатерина Шумякина. «Да, чаще жертвами таких ситуаций становятся мамы, – говорит она. – Но и папы рискуют. Например, у меня есть клиент, у которого бывшая жена вывезла ребенка в Крым, и с тех пор отец ребенка живым не видел и не слышал, при том, что он имеет право общаться и знать, что с малышом».

Детей не крадут на органы – это миф

В мигнувшем сентябре соцсети всколыхнуло сообщение, что в одной из больниц Кубани детей якобы крадут на органы. Голосовые сообщения об этом распространялись в родительских чатах в Whatsapp. Звонок с соответствующим сообщением также поступил к местным правоохранителям, но в результате были задержаны не черные трансплантологи, а женщина, которая сеяла таким образом панику.

Ей было предъявлено обвинение в лжесвидетельстве, поскольку ни один из случаев исчезновения детей из больницы и тем более изъятия у них внутренних органов не подтвердился.

Истории о том, что ребенка украли из детской комнаты гипермаркета и через несколько дней вернули с одной почкой, уже давно стали одной из живучих городских легенд. Они существуют столько же, сколько в Москве и других крупных городах работают огромные магазины – то есть около 20 лет.

После очередной волны страшилок с громким заявлением выступал тогдашний замначальника по делам несовершеннолетних ГУВД Московской области Сергей Школа.

«Я даю стопроцентную гарантию того, что ни одного случая кражи ребенка из гипермаркетов не было. Более того, к нам не поступало ни ложных вызовов, ни заявлений по такому вопросу».

Трансплантологи уже устали опровергать устойчивые мифы о том, что детей в России крадут на органы. «Честно говоря, просто надоело оправдываться», – на условиях анонимности говорит врач одного из ведущих столичных медучреждений, специализирующихся на такого рода операциях.

О том, что изъять органы для последующей трансплантации невозможно «на коленке», говорит и врач-эндокринолог, одна из основателей Московского центра паллиативной медицины и Лиги защиты прав врачей Ольга Демичева.

«Люди просто не представляют, с какими трудностями сопряжен забор донорского органа. Во-первых, орган может быть непригоден для пересадки. И идея-фикс, что можно просто взять у кого-то орган, в надежде, что он подойдет миллионеру Ивану Ивановичу, – миф.

Орган должен подходить по ряду показателей. Даже орган от родственников не всегда подходит. Это ведь не поменять деталь на машине. К тому же орган еще и может потом отторгаться организмом – это же чужой белок. Так что подпольно такую операцию провести не получится».

Правила безопасности

У прочитавших этот материал родителей наверняка уже нервно дергается глаз и возникает непреодолимое желание запереть своих чад за семью замками. «Баланс между созданием тюрьмы для ребенка и его безопасностью для меня как для человека, который ищет детей, находится в точке совершеннолетия – до этого возраста ребенку надо добраться живым», – говорит Григорий Сергеев.

Он добавляет, что в основе спокойствия любого родителя лежат две вещи: доверие ребенка и возможность обсуждать с ним любые темы, а также безусловное знание где и с кем в любой момент времени находятся ваши сын или дочь.

Рекламируемые сейчас специальные гаджеты могут действительно помочь в случае пропажи, но возлагать на них особые надежды не стоит. Все дело в том, что родители просто забывают через какое-то время заряжать эти устройства, и примерно через полгода после покупки они, вместо того, чтобы работать, начинают пылиться на полке.

Что действительно важно, так это проговорить с ребенком все правила безопасности, причем время от времени стоит возвращаться к этой теме и проверять, все ли ребенок помнит.

С малышами от 5 до 10 лет хорошо действуют тренинги, на которых дети учатся не уходить с чужими людьми и звать на помощь в форме игры. С подростками сложнее – они уже не поведутся на квест, а обычную лекцию назовут нудной. Приходится заинтересовывать их с помощью вирусных видео или беседой с такими педагогами или тренерами, которые в силу молодости и стиля общения могут завоевать доверие.

И напоследок: очень важно понимать, что жертвой преступников может стать абсолютно любой ребенок.

Нет никакой корреляции с возрастом (старше – не значит безопаснее), социальной группой (считается, что неблагополучных похищают чаще, но это не так) и местом проживания (мол, в городе дети ходят за руку с родителями, и только в деревне бегают без присмотра).

«Взрослый всегда обманет ребенка, просто потому что у него интеллект выше. И единственное средство тут – воспитать безусловный рефлекс не вступать в диалог с незнакомыми людьми», – советует Григорий Сергеев.

В России более восьми тысяч детей пропали без вести с начала 2019 года

В ведомстве утверждают, что большинство пропавших детей уже нашли. Сейчас в розыске остаются 98 несовершеннолетних. Больше всего детей, согласно данным СК, пропадают в Московской, Свердловской, Иркутской и Нижегородской областях, а также в Красноярском и Ставропольском краях.

Что важно знать:

По версии ведомства, дети пропадают из-за отсутствия контроля в социальных учреждениях. Среди других причин исчезновения — конфликты в семье, жестокое обращение, асоциальное поведение родителей и неблагоприятные условия жизни. При этом, согласно результатам исследования «Новой газеты», в стране более 80 процентов преступлений против детей совершают родственники и близкие люди, половину из них — в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.

Истории с хорошим концом:

В середине августа 2019 года в Омской области пропал трехлетний мальчик. Он поехал с семьей в лес за ягодами, родители оставили ребенка в машине и ушли, а когда вернулись, сына в салоне не оказалось. Мальчика искали сотни полицейских, волонтеры, в том числе из поискового отряда «Лиза Алерт», местные жители, вертолет и два частных самолета. Через два дня ребенка нашли в лесу — он сидел на болотной кочке и плакал.

В конце месяца пятилетняя девочка исчезла в Нижегородской области. Она ушла из дома, где с ней находился родственник. Ребенка искали три дня около 700 человек с помощью беспилотников, тепловизоров, приборов ночного видения и вертолетов. В итоге пропавшую нашли в лесу, в буреломе. Когда девочку везли в больницу, первое, что она попросила — «тортик, пить».

Около миллиона детей исчезает ежегодно. Куда они все деваются?

Приветствую друзья, еще немного информации для размышлений. Вся она взята из открытых источников, вы легко можете сами всё это нагуглить.

В комментах под одним из недавних постов, кто-то спросил – а зачем мол, педофилам и каннибалам похищать детей, если их можно «выращивать» на подобие ферм? Как бы грубо ни казалось, вот как мы выращиваем курей на птицефермах.

Вопрос вполне логичный. Ведь таким образом можно было бы раз и навсегда решить проблему с логистикой и конспирацией, когда в схеме участвует ограниченное количество лиц, схему проще контролировать. А если построить «ферму» на острове условного Эпштейна, то оттуда никто и сбежать не сможет.

Первая мысль, которая у меня возникла – а где гарантии, что таких «ферм» не существует? Мне лично кажется, что они есть. Просто «выращивать» там могут детей с заранее заданным набором, так сказать, параметров, например, для будущей пересадки какого-то органа. Помните фильм The Island, снятый в далёком 2005 году? В те годы сюжет, мягко говоря, рвал шаблоны.

Кстати, чем больше я углубляюсь в тему, тем больше начинаю смотреть на привычные вещи другими глазами. В фильмах, и даже в мультиках, очень много странного символизма.

Вернемся, впрочем, к теме ферм. Их объемы в любом случае будут ограничены, и все достижения современной генной инженерии вряд ли будут использовать всего лишь ради удовлетворения рядовых потребностей педофилов и канибаллов, простите, в мясе. Это слишком дорого. Даже для них.

Для этого есть одна большая ферма под названием планета Земля. Сразу говорю, в разных там ящериц в обличье людей, ненасытных космических циклопов живущих на Марсе/Луне/под Землёй и прочий бред я не верю.

Всё, что на Земле творится – дело рук человека, прости господи, разумного, индивидов, дорвавшихся до абсолютной власти.

Есть такая организация ICMEC (International Centre for Missing & Exploited Children), созданная в 1998 году. Это международный центр по поиску пропавших детей, имеющий представительства во многих странах мира.

Вот данные из их статистики: США – 424 066 детей пропало без вести в 2018 году. Вдумайтесь, это как если бы половина населения нынешнего Донецка исчезла за год непонятно куда, и все они – дети.

Следом идет Индия – 111 569. Но там и внутри самой страны черти что происходит.

Британия, точных данных найти не удалось, но по данным организации, ежегодно там пропадает без вести около 80 000 детей.

Канада – 42 233 ребенка пропали в 2018 году.

Дальше – Испания. Официально 33 467 детей пропали без вести в 2018 году. Австралия – около 25 000, Южная Корея 21 980.

По России у них данные очень расплывчаты, поэтому я взял информация из российской прессы.

Как сообщала в 2017 году «Комсомольская правда» со ссылкой на данные МВД, ежегодно в одной только Москве пропадает 1,4 тысячи детей. По России — от 15 000 до 20 000 ежегодно.

Но по России есть и данные о найденных людях, волонтеры поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» утверждают, что бесследно исчезают 17-18% людей, от всего количества зарегистрированных случаев.

Больше всего людей, и детей в том числе, исчезают в крупных городах.

Допустим, что 70% пропавших детей во всех странах в том или ином виде найдены, но ведь оставшийся процент, количество, всё равно колоссально, если просто вдуматься в вышеприведенные цифры. И повторюсь, ICMEC может делать отчеты примерно по 2/3 стран мира, то есть о происходящем в странах «третьего мира» и отчасти, Восточной Европы можно лишь догадываться.

Теперь представляете, каких масштабов должна быть «ферма», что бы удовлетворить потребности мирового паразита? Размером со столицу средней европейской страны, как минимум.

Для тех, кто здесь впервые — это продолжение ранее затронутых тем:

Вероятная версия происходящего в мире. Часть первая – атака Паразита на Человечество

Вероятная версия происходящего в мире. Часть вторая. Идентификация (cov-id 19) и зачистка

Вероятная версия происходящего в мире. Часть третья — спасение детей

Друзья, подписывайтесь на мой телеграм канал Донбасский адекват. Нас уже более 1500.

Там всё оперативные заметки, и публикации которых нет на Дзене и ЖЖ.

Пропавшие дети в 2018

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *