Как говорят москвичи?

✐ Почему нельзя говорить «Я с Ростова/Москвы/Казани»?

Не только Ростов Великий и Ростов-на-Дону могут употребляться в этой фразе, повсеместно так говорят о любых городах и странах. » — Ты откуда? — Я с Ростова/Москвы/Питера/Ставрополя/Новосибирска». Так отвечать неграмотно!

Правило для быстрого запоминания

Проблема таится в неправильном употреблении предлога «с» вместо «из». Но как правильно их различать? Почему «прийти с прогулки» говорить можно, а «вернуться со Ставрополя» будет ошибкой?
Оба предлога имеют антонимическую пару: «с» — «на», «из» — «в». Именно эти противоположные по значению предлоги помогут вам правильно употребить «с» и «из». Вы должны подставить в словосочетание предлог-антоним.

Реклама

Примеры использования правила

Мы можем сказать «я пойду на прогулку», а не «я пойду в прогулку», значит, выбираем противоположный предлогу «на» — «с» («я иду с прогулки»).

Теперь попробуем проверить эту закономерность на примере «Я приехал с Ростова». Сначала подставляем предлог «на», который является антонимом «с». «Я приеду на Ростов»? Звучит абсурдно. Второй вариант — «я приеду в Ростов» единственно правильный. Значит, выбираем предлог «из», противоположный «на».

«Я иду на совещание» — «я возвращаюсь с совещания».
«Он ушел в армию» — «он вернулся из армии».
«В следующем году я поеду на Бали» — «я возвращаюсь с Бали».
«Планирую поездку в Токио» — «вчера купил билет из Токио».
«Ссылка на Кавказ» — «он родом с Кавказа».

Реклама

Как правильно писать из москвы или с москвы

вался сквозь залепленное снегом окно, вкрадчиво-дремотно пощёлкивало в тишине электрическое отопление. (3)А мне казалось невероятным, что я нахожусь в немецком городе, откуда началось всё: война, кровь, концлагеря, газовые камеры. (4)Я вдруг отчётливо вспомнил утренний разговор с мюнхенским издателем и стал просматривать газеты. (5)И тотчас в глаза бросился крупный заголовок — «Сталинград», а под ним несколько фотографий: суровая сосредоточенность на лицах немецких солдат за пулемётом среди развалин города, танковая атака в снежной степи, молодцеватый автоматчик, расставив ноги в сапогах-раструбах, хозяином стоит на берегу Волги. (6)В статье выделялись давно знакомые имена и названия: Паулюс, Манштейн, Гитлер, группа армий «Дон», 6-я полевая армия. (7)И лишь тогда я понял, почему издатель попросил меня просмотреть эту газету. (8)Утром во время встречи с ним, узнав, что я интересуюсь материалами Второй мировой войны, издатель развернул передо мной газету, сказал: «Хотел бы, чтобы вы встретились с фельдмаршалом Манштейном. (9)Да, он жив, ему восемьдесят лет… (10)Но думаю, что он побоится разговора с вами. (11)Солдатские газеты много пишут о нём в хвалебном тоне. (12)Называют его стратегом и даже не побеждённым на поле боя. (13)Задайте ему несколько вопросов, чтобы старый пруссак понял, что он участник преступления. (14)А, впрочем, сейчас…». (15)Издатель довольно решительно подошёл к телефону и через справочную узнал номер фельдмаршала. (16)Я хорошо слышал последующий разговор. (17)Старческий голос в трубке надолго замолчал, как только издатель сказал, что господину фельдмаршалу хочет задать несколько вопросов русский писатель, занятый изучением материалов Второй мировой войны, в том числе, конечно, и Сталинградской операции. (18)Длилась томительная пауза, потом старческий голос не без удивления переспросил: «Русский писатель? (19)О Сталинграде? — и опять после паузы, с пунктуальностью военного: — Какие именно изучает он вопросы?». (20)Затем, после осторожного молчания: «Пусть изложит письменно вопросы». (21)Затем, после длительной паузы: «Я всё сказал в своей книге «Потерянные победы». (22)О себе и о Паулюсе». (23)И наконец: «Нет-нет, я никак не могу встретиться, я простужен, господин издатель. (24)У меня болит горло. (25)Я плохо себя чувствую». — (26)Я так и думал, — сказал издатель, положив трубку. — (27)У этих вояк всегда болит горло, когда надо серьёзно отвечать. (28)В сущности, я не очень хотел бы этой встречи с восьмидесятилетним гитлеровским фельдмаршалом, ибо испытывал к нему то, что испытывал двадцать пять лет назад, когда стрелял по его танкам в незабытые дни 1942 года. (29)Но я понимал, почему фельдмаршал, этот «не побеждённый на поле боя», опасался вопросов о Сталинградской операции… (30)Нет, я никогда не забуду морозы под Сталинградом, когда всё сверкало, всё скрипело, всё металлически звенело: снег под валенками, под колёсами орудий, толсто заиндевевшие ремни и портупеи на шинелях. (Ю.В. Бондарев) Укажи вариант ответа, в котором содержится информация, необходимая для обоснования ответа на вопрос: «Почему рассказчику не удалось пообщаться с фельдмаршалом Майнштейном? «. 1.Майнштейн был болен, поэтому с сожалением сообщил, что не сможет встретиться с русским писателем, изучающим материалы Второй мировой войны. 2.Немецкий издатель был против встречи русского писателя и немецкого вояки. 3.Рассказчик сам отказался от встречи с немецким фельдмаршалом. 4.Немецкие газеты писали только хвалебные статьи, а русский писатель мог опровергнуть звание фельдмаршала «не побеждённый после боя».

Многие жители столицы, считающие себя коренными, уверены, что московский говор — уходящая натура. Мол, уйдут старики, и не останется в устной речи знаменитого: булошная, дожжь и так далее.

ЯЗЫК СТАРШЕГО ПОКОЛЕНИЯ

— Это произношение сохраняется в основном у старшего поколения, — соглашается коренная москвичка Анна Малышева, научный сотрудник Отдела диалектологии и лингвистической географии Института русского языка имени Виноградова. — Правда, я не сказала бы, что «московским говором» раньше владели все без исключения жители города. Приезжих всегда было много. Но коренные, кто прожил в Москве хотя бы два-три-четыре поколения, — да. Хотя все относительно. Когда выезжаешь куда-нибудь в регионы, раньше постоянно говорили: вас, москвичей, сразу слышно. Как? И тут начиналось… «Ну, вы же всегда говорите «Ма-а-асква». А я, если честно, никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из москвичей в реальной жизни вот так утрированно разговаривал.

При этом у Малышевой есть несколько знакомых чуть за 40, которые продолжают говорить по-московски: грешневый, скушный, кнопьки.

— Но все-таки для совсем молодых москвичей это уже неактуально. Их язык изобилует неологизмами, заимствованиями из английского языка. Когда мой сын-подросток — ему 15 лет и он учится в школе в центре Москвы — общается с друзьями, я вообще мало что могу понять в их речи. Что касается каких-то старых слов, мы об этом недавно с сыном как раз беседовали. Мне, например, вполне комфортно говорить «скворешник», я так привыкла. А ему — «скворечник».

— А что насчет булошной?

— Новое поколение и самого слова такого уже не знает. Его просто нет в активном обиходе.

И ТУТ МИГРАНТЫ

— Станет ли в будущем московская речь заметно меняться под влиянием региональных особенностей — произношения приезжих из Средней Азии или с Кавказа?

— Пока я ничего такого не замечаю, — продолжает наш эксперт. — Но при этом мы знаем, что в некоторых районах две трети классов состоят из детей мигрантов. Если какие-то новые нормы и будут формироваться, то именно в этой школьной среде.

КАК 150 ЛЕТ ТОМУ НАЗАД

Последним бастионом московского произношения называют Малый театр. Звучащий со здешней сцены язык не отличается от того, каким говорили актеры времен Александра Островского, когда все его пьесы ставились впервые. Тогда, к слову, даже фамилию автора произносили: ОстровскЫй. И вот уже более 150 лет герои спектаклей несут в народ «шемпанское», «верьх», «пожже».

За плечами народного артиста России Владимира Дубровского (ему 72 года) — полвека работы в театре и более 90 ролей. По его словам, старики во все времена учили молодежь, избавляя от региональных говорков.

— В Малом к правильному произношению всегда было особо трепетное отношение, — рассказал «КП» Дубровский. — Его берегли и сберегли.

Рис.: Катерина МАРТИНОВИЧ

ИЗ ИСТОРИИ ВОПРОСА

Ученые считают, что московский акцент сформировался в конце XIX — начале XX века (хотя зачинался много раньше) и позже стал нормой литературного языка. Одна из характерных черт произношения — аканье, растягивание безударной «а». В словаре Даля даже дразнилка такая приводится: «С Масквы, с пасада, с авашнова ряда…» Московское произношение повлияло на нормы написания некоторых слов! Например, «рост». Его производные даже в письменной речи мутировали в «расти», «растение», «возраст» и проч.

А еще отголоски старомосковского произношения — наше нынешнее общероссийское иканье на безударных гласных. Раньше среднестатистический городской московский человек сказал бы ровно так, как пишется слово: вЕсна, пЕтух, (деревенский выдал бы : вЯсна, пЯтух), мы же соответственно всем общепринятым нормам языка произносим вИсна и пИтух.

Еще одна особенность: произношение некоторых сочетаний согласных букв («сч», «чт», «чн»). «Расческа» превращается в «рашшёску», «что» — в «што», «скучный» — в «скушный», и так далее.

МНЕНИЕ ОПТИМИСТА

«Он никуда не исчез. И не исчезнет»

— То, что некоторые называют московским говором, на самом деле — литературная версия русского языка, — говорит Игорь Исаев, директор Института лингвистики, кандидат филологических наук, эксперт по русской диалектологии. — И давайте сразу договоримся: «говор» — в нашем случае неправильное слово. Говор — это территориальная разновидность языка. Здесь же идет речь о языке образованных горожан. Знаменитое аканье? А это ведь не эксклюзивно московская черта. Аканье — общее для среднерусского и южнорусского произношения. Собственно, «язык Москвы» изначально был составлен пришлыми людьми, и сам по себе никогда не был единым.

— И тем не менее многие считают, что «московский язык» сохранился только в театре.

— Это неправда. Его используют все образованные люди вне зависимости от возраста. Я по своим студентам могу судить: на чистом литературном языке говорят и москвичи, и те, кто приехал из других регионов. Да, литературный язык сложен для изучения. Но он никуда не денется. Разве что в устной речи изменятся нормы произношения.

Цитата в тему

На сотни эстрад бросает меня, на тысячу глаз молодежи.

Как разны земли моей племена, и разен язык и одёжи!

Насилу, пот стирая с виска, сквозь горло тоннеля узкого пролез.

И, глуша прощаньем свистка, рванулся курьерский с Курского!

Заводы.

Берёзы от леса до хат бегут, листками вороча, и чист — как будто слушаешь МХАТ, московский говорочек.

Владимир МАЯКОВСКИЙ. «Нашему юношеству».

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Андрей и Юлия Норкины вместе с главным редактором сайта «Грамота.ру» Владимиром Пахомовым обсуждают, как сохранить русский язык (слушать)

Как меняется русский язык и почему исчез «московский говор»

В чем отличие москвича и провинциала

«Приходится все доставать, выбивать и требовать»

Чернов / РИА Новости

Книга москвоведа, лауреата Горьковской литературной премии и премии «Сорок сороков», финалиста премии «Просветитель» Александра Васькина «Повседневная жизнь москвичей при Хрущеве и Брежневе» уверенно занимает первые строчки в рейтингах продаж. И это, согласитесь, странно, потому как нет там ни больших любовей, ни кровавых убийств, ни прочего беллетристического, а есть лишь рассказ, точнее, рассказы, о том, как – плохо ли, хорошо ли, но уж точно не скучно — существовали самые разные люди, называющие себя зыбким словом «москвичи», при Никите Сергеевиче и Леониде Ильиче.

О том, какова был их повседневная жизнь, а также о многом другом, МОСЛЕНТА и поговорила с Васькиным. Но для начала мы решили определиться с терминами.

Хрустальные люди

— Что вы вкладываете в понятие «повседневная жизнь»?

Для меня это то, чем и как живут люди: как работают, как отдыхают, что пьют и едят, что смотрят и читают, что слушают по радио. То есть то, что занимает их с утра до вечера.

«Моя книга — это попытка показать все составляющие не служебной, а самой обычной жизни нескольких поколений совершенно разных людей – простых работяг, чиновников, художников и писателей, тех, кто ютился в жутких условиях, и тех, кто шиковал в прекрасных квартирах»

Александр Васькин, автор книги «Повседневная жизнь москвичей при Хрущеве и Брежневе»

В результате, у меня набралось такое количество материала, что пришлось сокращать некоторые главы от заботы о читателе: иначе бы он просто утонул в объеме информации. Это грозило выпадением целых тем, но я нашел выход: некоторые из них я вплетал в повествование косвенно. К примеру, у меня нет отдельной главы о диссидентах. Зато я рассказываю о том, как и кто в Москве слушал «Радио «Свободу», как в 1968 году несколько смельчаков вышли на Красную площадь, как читали самиздат, как увольняли неугодных людей.

— Почему вы описываете именно этот период? Ну, Брежнева вы, в силу своего возраста, застали, это понятно. А Хрущев?

Эпохи правления Никиты Сергеевича и Леонида Ильича неразрывны, потому что перетекают одна в другую. Взять хрущевскую «оттепель». Как она замечательно начиналась! Фестиваль молодежи и студентов, реабилитация репрессированных при Сталине, возвращение людей из лагерей обратно в Москву, возвращение им жилплощадей, отобранных при аресте, Гагарин летит в космос, в столице проходят всевозможные выставки. И вдруг – в стране начинаются продовольственные трудности. Очевидцы рассказывали мне, что даже в Москве выстроились очереди за хлебом!

Игорь Снегирев / РИА Новости

Можно было бы на этом книгу и закончить, но ведь интересно: а что там было дальше? Почему большинство людей остались совершенно равнодушными к снятию Хрущева? Почему московские таксисты, являющиеся одними из главных выразителей общественного мнения, не стеснялись называть его «дурачком»? Почему фигура Брежнева долгое время вызывала восторг? Ведь сейчас мало кто помнит, что после воцарения Леонида Ильича в столице снова стало получше, прекратилось постоянное реформирование и так далее, а очереди, если и остались, то стояли совсем за другим: не за хлебом, как раньше, а за машинами, чешским хрусталем и китайскими термосами, потому что у москвичей уже появились кое-какие деньги. К слову, все это было не ширпотребом, а имело такое качество, что многими купленными в ту эпоху вещами мы пользуемся до сих пор, да и внуки наши этим пользоваться будут. Все выглядело кондово, но оказалось на века. За таким и постоять не жалко.

Именно тогда, при Брежневе, и возник в Москве, да и во всей стране, культ иностранных вещей. Иностранные шмотки – пусть даже китайские — москвичи пытались урвать любой ценой.

Несуны и ремонтники

— Откуда, если не секрет, вы брали информацию для книги?

Я читал множество дневников. Изучал газеты и журналы того времени – очень много информации дал мне, например, журнал «Крокодил». И, конечно, я говорил с большим количество людей, в памяти которых сохранилось множество интересных подробностей о том времени — таких, которые не прочтешь ни в одной книжке. Штука же вот в чем: очень мало кто из стариков возьмет на себя смелость писать собственную биографию. Это – с одной стороны. С другой – их дети и внуки, как правило, не стремятся задавать им вопросы. Вот и получается, что бесценные свидетельство об эпохе остаются не востребованными. Но потребность-то высказаться, поделиться воспоминаниями никуда не делась! И когда я вдруг начинал с этими пожилыми москвичами разговаривать, они, чувствуя интерес к себе, тут же с радостью делились всем, что знают и помнят, рассказывали о вещах, о которых я даже не задумывался.

— Что из услышанного произвело наибольшее впечатление?

Меня шокировало многое. Например, как люди из области ездили в Москву за продуктами. Ведь столица тогда снабжалась по первой категории, чего нельзя было сказать уже о Подмосковье. Да и то, изобилие в магазинах было только в центре города, а, скажем, в Медведково и Бирюлево ряда продуктов было не достать. Многие приезжали в столицу за мясом, сахаром, колбасой.

Борис Кавашкин / Юрий Лизунов / ТАСС

Или вот такое явление, как «несуны». С работы «несли» все! И это считалось едва ли не доблестью. Взял что-то на предприятии? Значит, умеешь жить! Одна сотрудница мясокомбината рассказывала мне о том, как она и ее коллеги выносили продукты. Десяток яиц она засовывала себе в специальную накладку на грудь, а куски мяса привязывала к поясу и к ногам. А эти поразительные еженедельные поездки на дачу, продолжающиеся у некоторых москвичей до сих пор! Чего стоит один только вывоз рассады, до этого трепетно выращиваемой на подоконниках. Такого нет ни в одной стране!

А страсть к ремонту совершенно всего! Любой человек, живший в Москве в советское время, помнят эти бесконечные пункты ремонта авторучек, самоваров, телевизоров, мебели, лыж. Весь город был в этих вывесках. Такое в принципе было невозможно в западном обществе, где все сломанное выбрасывалось. Все это безумно интересно! И, главное, что востребовано. Потому что, как мне кажется, пришла пора ностальгии именно по хрущевско-брежневской эпохе. Она, как говорится, в тренде, что видно по тому, как это время эксплуатируется, скажем, создателями сериалов типа «Оттепели» и «Таинственной страсти». Хотя, я вообще считаю, что ностальгия по тем годам стартовала сразу же, как закончился Советский Союз, а, вместе с ним, стабильность.

Жители Китая и Ливана на Всемирном фестивале молодежи и студентов, 1957 год
Шоломович / РИА Новости

Не резиновое счастье

— Какова была ваша цель? Вы фиксировали эпоху или же создавали о ней очередной миф?

Мифов хватает и без меня. Про них вы заметили очень точно, потому что те, кому сейчас двадцать или чуть больше лет, подвергаются посредством и газет, и телевидения очень интересной «обработке». Многие из них понятия не имеют о том, как жили в Москве при Хрущеве и Брежневе, но при этом идеализируют это время. Они почему-то думают, что тогда все было легче. Сейчас-то как? «Как потопаешь, так и полопаешь». То есть работы в Москве полно, устраивайся и зарабатывай. Но многим этого не хочется, вот они и мечтают о возврате в те времена, когда, якобы, все в магазинах стоило копейки, когда был мир во всем мире и так далее… Между тем, у меня есть отчет КГБ о настроении иностранных туристов, приехавших в Москву в 1967 году. Так вот, они были поражены уровнем разложения советской молодежи, этих пионеров, которые атаковали приезжих на Красной площади и около гостиниц. Один, в обмен на шмотки, предложил даже отдать медаль «За оборону Москвы»! Вы можете себе это представить? Подчеркну: это — еще не брежневские 80-е!

Конечно, очень хочется верить, что в те времена все было хорошо. Это свойство человеческой натуры – не помнить негатива. Но надо помнить, что было разное. И в своей книге я как раз стараюсь показать все стороны жизни москвичей.

И. Кибзий / РИА Новости

— В чем, на ваш взгляд, основное отличие москвича и провинциала?

Уровень жизни москвичей всегда был намного выше, чем в провинции. На многих домах висел призыв: «Превратим Москву в образцовый коммунистический город!» И это не могло не отразиться на ее жителях: они чувствовали свое особое положение. «Не родись красивой, а родись с квартирой!» — это же как раз о москвичках, брак с которыми считался большой удачей, потому что гарантировал столичную прописку. Вышла замуж за москвича? Все, считай, что жизнь устроена. Москвичи были особой кастой, проникнуть в которую было невероятно сложно. Попробуйте-ка, приобретите тут жилплощадь в те времена!

Ну, и, конечно, нельзя не сказать о метаморфозе, случившейся с характером москвичей. Я читал воспоминания Габриэля Гарсии Маркеса, побывавшего на Фестивале молодежи и студентов в Москве в 1957 году. Так вот: он был потрясен добротой горожан, которые едва ли ни силком пытались затащить гостей к себе в квартиры и угостить их. Удивительное радушие! Счастье от того, что в Москву приехало столько народа! Странно в это поверить сегодня, да? Все изменилось. А почему? Потому что в столицу для работы на заводах стало приезжать очень много тех, кого называли словом «лимитчики». Потому что Москва стала расширяться за счет присоединения к ней деревень, застраиваемых однотипными унылыми панельными многоэтажками. Тут-то и возникло выражение, что мол, город не резиновый! И еще учителя начали в школах грозить: «Будешь плохо учиться, пойдешь на завод работать!» Все это, в итоге, и сформировало нынешнюю неприязнь москвичей к приезжим.

— То есть не москвичи меняли жизнь, а жизнь меняла москвичей?

Конечно! Город разрастался, жилья и продуктов на всех не хватало, «понаехавшие» раздражали. Какое уж тут гостеприимство! А сегодня все это только усугубилось, поэтому москвичи старых времен и нынешние, люди совершенно разные. Они даже говорят на разных языках! От хрущевско-брежневского столичного слэнга до нас дошли лишь названия отдельных мест: «Пушка» — Пушкинская площадь, «Патрики» — Патриаршие пруды, «Маяк» — площадь Маяковского, «Щелчок» — район Щелковской. Только по этим словам, передающимся «по наследству», сейчас и можно узнать коренного москвича.

Поэты-шестидесятники Евгений Евтушенко (слева) и Андрей Вознесенский
Анатолий Гаранин / РИА Новости

Отравленные свободой

— Можно ли попытаться как-то охарактеризовать повседневную жизнь москвичей в описываемый вами период?

Главной ее особенностью было отсутствие выбора. За москвичей решали все – где им работать, где жить, во что одеваться и что читать – и они к этому привыкли. Второй момент: люди не могли не работать, потому что иначе им грозила статья «тунеядство». Ограничения были со всех сторон! Людям приходилось все доставать, выбивать, таскать, требовать. Это стало едва ли не стилем жизни и сформировало определенный стиль поведения. Не то, чтобы это было так уж плохо, потому что все это рождало «свободу вопреки», всех этих поэтов-шестидесятников, бардов. Но стоит понимать: все было иначе, чем сейчас.

Забавно представить, что было бы, если бы москвич из описываемой в моей книге эпохи попал в современную Москву, и наоборот. Кто из них испытал бы больший шок? Думаю, что все же тот «старый» москвич. И первое, от чего он обалдеет, эта как раз нынешняя свобода в повседневной жизни. Ему будет абсолютно непонятно, как это можно – обниматься и целоваться на улице. Как можно ходить на такие спектакли? Смотреть такие фильмы? Есть еду, которую он даже представить себе не может? Так разводиться? Так менять работу& Говорить о таком во всеуслышание?

Все же нынешнее время сильно отличается от того. Но уверен: спросите сегодня любого москвича преклонного возраста, был ли он свободен тогда. Он скажет: «Да!» И это вполне объяснимо и закономерно.

76 языковых различий «высокого петербургского стиля» и «живой московской речи»

ВСЕ ФОТООбщеизвестно, что «высокий петербургский стиль» и «живая московская речь» имеют немало языковых различий. Конечно, вступая на Невский проспект, москвичи не перестают понимать окружающих, но некоторое ощущение инородности все же возникает
Архив NEWSru.com Особенно когда слышишь «не наступай на поребрик» или «я живу в третьем парадном». А речь идет лишь о бордюре и подъезде
Архив NEWSru.com На москвичей часто обижаются, когда они утверждают, что приезжие, в том числе и петербуржцы, «говорят с акцентом». Корректнее было бы — «не по-московски»
Архив NEWSru.com

В России появился московско-петербургский словарь. Он включает 76 словарных статей и призван примирить жителей двух мегаполисов в некоторых языковых разногласиях. Cловарь создан на основе информации, представленной в интернете, материалов Анны Новиковой и наблюдений автора словаря — Василия Боганцева.

Общеизвестно, что «высокий петербургский стиль» и «живая московская речь» имеют немало языковых различий. Конечно, вступая на Невский проспект, москвичи не перестают понимать окружающих, но некоторое ощущение инородности все же возникает. Особенно когда слышишь «не наступай на поребрик» или «я живу в третьем парадном». А речь идет лишь о бордюре и подъезде.

Питерцы распознают москвичей еще на вокзале: стоит тем только попросить в ларьке (а по-московски — в палатке) непривычную для местного уха «шаурму», которую в Питере называют «шавермой».

— Словесные «пары»

Впрочем, сегодня местные особенности речи двух столиц уже не шокируют. К примеру, продавщицы питерских булочных начали понимать туриста, который просит «белого хлеба». Раньше это словосочетание воспринималось ими примерно также как «горячий снег». Дело в том, что петербуржцы называют «хлебом» только черный, у белого — мягкое круглое название «булка».

На москвичей часто обижаются, когда они утверждают, что приезжие, в том числе и петербуржцы, «говорят с акцентом». Корректнее было бы — «не по-московски». На вопрос, кто говорит правильней, в интервью «Российской газете» ответила научный сотрудник лаборатории этимологических исследований филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова Людмила Баш: «Хотим мы того или не хотим, но общенациональная норма любого языка, в том числе и русского, складывается в столичном городе. В нашем случае это произошло в XIV-XVI веках в Ростово-Суздальской Руси в Москве. Впрочем, свое знаменитое «аканье» москвичи заимствовали в южнорусских говорах. Их уже очень давно дразнили: «С Масквы, с пасада, с аващного ряда!».

Перевод столицы хотя и создал ситуацию двух культурных центров, однако к тому времени русский литературный язык в основных чертах уже сложился. Питерское произношение не стало нормой. Оно не было принято русской сценой, ревностно оберегающей чистоту литературного произношения. По-московски говорили даже в санкт-петербургских театрах, утверждает Людмила Баш.

Тем не менее, даже сейчас коренного питерца можно «вычислить» именно по произношению. К примеру, характерное питерское «что» вместо московского «што».

Постепенно Москва и Петербург действительно стали расходиться. На Невском произносили слова более книжно, «буквенно», под влиянием правописания. А московский выговор формировался под влиянием живой устной речи. В молодом городе Петербурге мешалось множество российских говоров и иностранных языков. «Устойчивой языковой традиции там не было, а вот социальные жаргонизмы — в изобилии», — отмечают языковеды.

В итоге Москве досталось звание «сердца», а Санкт-Петербургу — «головы» России. Некоторые лексические «нововведения» в Питере были придуманными, книжными. Например, отказ от использования немецких слов во время Первой мировой войны. Именно тогда Санкт-Петербург стал Петроградом, появились «спальное место» вместо «плацкарты» и «хлеб с маслом» вместо «бутерброда».

С тех пор прошло много времени, все перемешалось, в том числе и особенности в произношении слов.

Расставляя акценты

На вопрос, можно ли сейчас по каким-то специфическим признакам вычислить москвича и питерца, Людмила Баш ответила: «Москвичей всегда удивляет «ровность» питерского произношения, которую в народе объясняют несколько своеобразно: «У них сыро и ветрено, не хочется широко рот раскрывать, поэтому и говорят «сквозь зубы», будто высокомерно».

Доцент школы-студии МХАТ, преподаватель сценической речи, заслуженный работник культуры Виктор Мархасев говорит: «Сейчас происходит такой мощный натиск местных говоров, что удержать классическую планку нам все труднее. Язык изменяется стремительно. Тем не менее, мы все же стараемся хранить эталонное литературное произношение. К примеру, вместе со ВГИКом пытаемся написать нормативы. Что же касается питерцев, то их я узнаю по особым редуцированным предударным гласным. Если москвичи в слове «сестра» скажут нечто среднее между «е» и «и», у жителей Санкт-Петербурга там слышится буква «и».

Помимо естественно сложившихся различий в словоупотреблении и произношении, следует отметить, что язык часто изменяется «искусственно». Отметим, одним из своеобразных языков обзавелось кибернетическое сообщество. Впервые «новый русский язык» рунета возник не стихийно, а в результате целенаправленной деятельности энтузиастов: создали его не кто иные как «падонки» из Питера. И впервые – сначала в письменном виде – в интернете, и уже из него новые слова и выражения стали перениматься устной речью.

Вот некоторые особенности московского и питерского «прононса».

Словесные «пары» (Москва — Санкт-Петербург)

башня (высотный дом) — точка, точечный дом
булошная — булочная
бычок (сигаретный) — хабарик
вафельный рожок — сахарная трубочка
водолазка — бодлон
вожжи — возжи
гречка — греча
грешневый — гречневый
дрожжи — дрозжи
жёлчь — желчь
жулик — мазурик
конечная — кольцо
коришневый — коричневый
курица — кура
ластик — резинка
личинка (часть замка) — секретка
мобила — труба
пакет — кулек
палатка — ларек
перьевая ручка — вставочка (Владимир Набоков использовал в своих романах исключительно питерский вариант).
подъезд — парадное или лестница
пончик — пышка
проездной — карточка
сквер — садик
тачка (такси) — мотор
тротуар — панель
утятница — латка
учет — переучет
штука — тонна (тысяча рублей)
эстакада — виадук

Как говорят москвичи?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *