Как аукнется так и откликнется

Подружилась лиса с журавлем и зовет его к себе в гости:

– Приходи, куманек, приходи, дорогой! Уж вот как тебя угощу!

Пришел журавль на званый обед. А лиса наварила манной каши, размазала по тарелке и потчует журавля:

– Кушай, куманек, кушай, голубчик! Сама стряпала.

Журавль хлоп-хлоп носом по тарелке, стучал, стучал – ничего не попадает. А лиса лижет себе да лижет кашу, – так всю сама и скушала. Съела лиса кашу и говорит:

– Не обессудь, куманек, больше потчевать нечем.

– Спасибо, кума, и на этом, – отвечает журавль. – Приходи завтра ко мне.

На другой день приходит лиса к журавлю, а журавль наготовил окрошки, наклал в высокий кувшин с узким горлышком, поставил на стол и потчует:

– Кушай, кумушка, кушай, милая! Право, больше потчевать нечем.

Вертится лиса вокруг кувшина: и так зайдет, и этак, и лизнет-то кувшин, и понюхает – все ничего не достанет. А журавль стоит на своих высоких ногах да длинным носом из кувшина окрошку таскает; клевал да клевал, пока все съел.

– Ну, не обессудь, кумушка, больше угощать нечем.

Пошла лиса домой несолоно хлебавши. На этом у них и дружба с журавлем кончилась.

Волшебная сказка
Часть первая. Глава II. Как аукнется, так и откликнется

Что за роскошный, чарующий уголок между густо разросшимися кустами сирени отыскала себе Надя в большом институтском саду! Сюда никто не заглянет. Заросли кустов так плотны, что сквозь зеленую живую стену при всем желании нельзя рассмотреть тонкую фигурку в камлотовом платье и в белой пелеринке и переднике. Да и в голову никому не придет смотреть, кто притаился здесь в зеленой чаще. Завтра экзамен истории у пятого класса и «свои», пятиклассницы, заняты усердной к нему подготовкой. Семь экзаменов уже сошли, остается восьмой, последний и самый страшный. Михаил Михайлович Звонковский, преподаватель русской и общей истории, справедлив, но строг и требует знания «на зубок», как говорится, своего предмета. Поэтому к его экзамену воспитанницы готовятся с особенным усердием, зная, что здесь о поблажках и снисхождении не может быть и речи и что «Мишенька» режет безжалостно, невзирая ни на что.

Вот почему самым добросовестным образом нынче учатся в классе, учатся по ночам в дортуаре, учатся в саду.

Май в этом году стоит удивительный. Небо лазурно и прозрачно, словно на юге. Белые гряды облаков красиво и медлительно-важно плывут по бирюзовому фону. Солнце играет, шутит, смеется, выглядывая из своего ажурного дворца. Зеленые побеги так бархатисты и свежи по-весеннему. А на гибких ветвях сирени повисли лиловые и белые гроздья одуряюще-вкусно пахнущих цветов.

Надя лежит, растянувшись во всю длину на молодой зеленой мураве, собрав жгутиком передник, чтобы не запачкать его случайно зеленью, и обернув его вокруг талии. Белую пелеринку она сбросила с плеч и повесила на ветку куста. В правой руке лиловая кисть сирени, в левой — учебник русской истории, другой, по всеобщей, брошен на траву. Но глаза девочки устремлены не в книгу, и мысли Нади дальше, чем когда-либо, от экзаменов, занятий, отметок и всей прочей институтской «прозы», как она называет действительную жизнь. Глаза устремлены в зеленую заросль кустов, в самую чащу, и Надя забывает весь мир в эти минуты, забывает предыдущие неудачные экзамены, забывает «провал» по арифметике, переэкзаменовку по-немецки и по-русски. Забывает и слова начальницы, строгой, сдержанной, всегда ровной в обращении со всеми воспитанницами баронессы X. после неудачнейшего из ответов Нади во время русского экзамена, отмеченного получением девочкою злосчастной двойки:

— Тебе будут три переэкзаменовки, Таирова, в том только случае, если ты выдержишь экзамен по истории. Иначе не взыщи, твоей тете придется взять тебя из нашего учебного заведения. Смотри же, готовься к истории особенно прилежно, твое положение весьма серьезно, помни это хорошенько.

К чести Нади сказать, слова эти смутили девочку. Но ненадолго, однако, смутили они ее.

Дня за три до решительного экзамена она увидела на постели дортуарной девушки Маши небольшую затрепанную книжонку и в какой-нибудь час времени одолела ее. Такой книжки ей еще не приходилось читать. Все прочитанные ею прежде померкли перед этим сказочным, захватывающим романом, где описывалась жизнь какой-то красавицы-принцессы, похожая на волшебную сказку, полная превратностей судьбы и самых изумительных случайностей, словом, та самая жизнь, о которой так сладко грезила в своих мечтах Надя.

И сейчас она вся еще находится под впечатлением прочитанного. И грезит им наяву.

Вот раздвигаются кусты сирени, и из зеленой заросли показывается высокая стройная фигура девушки. На ней бархатный берет с плюмажем и дорогой наряд, приспособленный для верховой езды. У красных каблучков — серебряные шпоры. На тонких аристократических рунах перчатки; в одной из них она держит хлыст с серебряной рукояткой. А лицо ее знакомо, очень знакомо Наде… Белокурые волосы выбиваются из-под берета. Серые глаза радостно щурятся. Счастливая улыбка не сходит с капризных губ.

Да ведь это она сама, Надя: ее лицо, ее манеры, хотя на ней и надет этот роскошный костюм, изменивший ее до неузнаваемости; этот костюм говорит за то, что она только что примчалась с турнира, данного в честь дочери королем-отцом. На турнире храбрейшие рыцари прославляли в бою ее имя, имя принцессы Изольды. А вечером будет бал, на котором она встретит нынешнего победителя турнира. Она оставила ему свой первый гавот, она будет танцевать с ним весь вечер, она знает, что скоро он будет ее мужем, что герольды отца уже ездят по столице и извещают народ о ее помолвке с герцогом-победителем. Ее ждет впереди безграничное счастье.

Но что это? Почему вдруг померкли серые глаза принцессы? Кто это ползет там в кустах? Змея? Тигр? О, нет, нет! Кто этот темный, грубый человек со зловещей улыбкой? О, это он, злодей Раймунд, когда-то изгнанный королем-отцом из их королевства за тяжкую провинность и теперь жаждущий мщения. Его мысли темнее его лица, он весь горит жаждой отметить королю и его дочери за свое изгнание. Какой коварный план он замыслил теперь: похитить принцессу, увезти ее в свой замок и жениться помимо ее воли на ней. Это он, злодей и преступник, крадется в кустах, ползет, припадая к земле, как разбойник, как ночная тать… Еще минута, и девушка в бархатном берете очутится в его руках.

— Ах!

Лицо Нади, не принцессы Нади-Изольды, а настоящей скромной институтской Нади мгновенно обливается румянцем неожиданности и испуга. Какой ужас! Вместо белокурой принцессы и страшного «мстителя» среди зелени кустов появляется Варвара Павловна Студенцова.

— А вы опять размечтались, Таирова, опять не учитесь? — звучит знакомый Наде (о, какой знакомый!) голос. — Должно быть, хотите, чтобы вас исключили из института? Ну, что ж, до этого уж недалеко. Ваше желание, конечно, будет удовлетворено. Искренно сожалею вашу достойную, уважаемую тетушку. Искренно сочувствую ей… Иметь в доме такую лентяйку! И, потом, что это у вас за поза? Лежать на земле, когда есть скамейка… И зачем вы смяли передник? Зачем сбросили пелеринку? Какое вы имеете право так небрежно относиться к казенному имуществу?

Варвара Павловна смотрит в лицо Нади недовольным, суровым взглядом. Краска негодования заливает ее лицо.

Сконфуженная, пристыженная девочка поднимается с травы. Ее передник, действительно, смят, волосы растрепаны, пелеринка висит на ветке. Смущенная улыбка застыла на лице. Эта несчастная улыбка дает повод к негодованию классной наставницы.

— Как вы смеете смеяться, когда вам делают выговор? За этот смех вы будете наказаны.

И так как Надя все еще молчит смущенная, Варвара Павловна берет ее за руку и выводит на дорожку.

— Ступайте в класс, садитесь на ваше место и извольте заниматься серьезно. Я вижу, что в саду вы не можете учиться совсем.

* * *

Ночь… Окна дортуара, несмотря на строгое запрещение начальства, открыты настежь. Нестерпимо душна майская ночь. Сиреневые деревья под окнами пахнут одуряюще сильно… Какой пряный, вяжущий аромат!

В дортуаре кишит жизнь, несмотря на позднее, ночное время. Благодаря белой северной ночи мая, здесь светло, как днем. Пятиклассницы небольшими группами расположились у окон и усердно затверживают имена, названия и года по учебникам истории.

Особенно года, хронологию. «Мишенька» исключительно требователен и строг в отношении последней. Беда перепутать у него лета царствования того или другого царя или же периоды войны и событий. Особенно взыскателен он почему-то ко всему, что касается Греции в общем и Пунических войн в частности. О, уж эти Пунические войны! К ним Михаил Михайлович чувствует какое-то исключительное, ничем необъяснимое тяготение и чуть ли не каждую экзаменующуюся спрашивает на экзамене о той или другой Пунической войне.

Наточка Ртищева, «генеральша», как ее называют в классе, клюет вздернутым носиком над учебником истории у себя в «промежутке», то есть в узеньком проходе между своей кроватью и кроватью соседки. Зажав уши, чтобы не слышать жужжанье подруг, шепотом лепечущих пройденное, Наточка изрекает, как Пифия с треножника, раскачиваясь из стороны в сторону на своей табуретке, цифры за цифрами, имена за именами.

Где-то неподалеку в коридоре пробило три. Скоро утро. А она еще семи билетов не знает из сорока. Какой ужас! Неужели провал? С нескрываемой завистью оглядывается Наточка на тех счастливиц, которые прошли уже всю программу на завтра и пользуются сейчас вполне заслуженным отдыхом и уж, конечно, проснутся с бодрым сердцем и свежею головою. Счастливая эта Лилька Боярцева, — вызубрила все билеты и теперь храпит, раскрыв с блаженным выражением свой пухлый рот. А вон Дася Шталь встает, потягиваясь, с пола, на котором сидела поверх теплого пледа, и идет, сладко позевывая, ложиться в постель.

— Все билеты прошла? — завистливо спрашивает Наточка.

— Все, конечно, — радостно бросает Дася.

И опять сердце бедной Наточки вздрагивает завистливым чувством.

— Mesdames, кто знает про битву в Фермопильском ущелье и может рассказать? — неожиданно раздается чей-то повышенный шепот.

Это Саша Гурвина. Она считается одною из слабых учениц.

— Вот святая наивность! Спроси у учебника, он лучше всех знает, — отвечает кто-то из «зубрящих», в то время как другие продолжают священнодействовать, не отрываясь от книги.

— Не могу: страницы нет. Как раз вырвана на этом месте страница, — жалобным голосом стонет Саша.

— Бедняжка, ступай сюда. Я тоже сейчас на Греции… Будем каждая про себя читать по одной книге. Только, чур, уговор дороже денег, не жужжи, а одними глазами читай, без шепота.

— Хорошо, душка моя, хорошо, не буду! Спасибо… — и босые ножки Саши замелькали по направлению Мани Златомиримовой, самой отъявленной «зубрилки», на институтском языке, очень комфортабельно устроившейся на подоконнике огромного дортуарного окна. Теперь вместо одной закутанной в теплый платок детской фигурки на окне выросли две. Книжка лежит на коленях Мани. Она хозяйка и не хочет стеснять себя. Гостья же только бочком заглядывает в раскрытую страницу.

А короткая весенняя ночь уже выводит на далеком небе первые предрассветные узоры.

Надя Таирова, притаившаяся на другом дортуарном окне с учебником на коленях, с удивлением замечает розовую полосу зари, опоясавшую небо. Боже, как скоро промчалась эта ночь! Все казалось, что до утра еще далеко. А как прекрасны были ее ночные грезы нынче! Какое дивное настроение давал этот бледный, призрачный свет. Как рельефно переживались в воспоминаниях картины и образы прочитанного. Действительность с ее скучной прозой отошла далеко-далеко, и девочке в эту ночь кажется снова, что не Надя она, не Надежда Таирова, воспитанница пятого класса Н-ского института, которой суждено держать последний, решительный экзамен завтра, а принцесса, пленница какого-то таинственно заколдованного замка, пленница злого чародея-чудовища, который держит ее за семью затворами высокой башни. А там, внизу, герои-рыцари осаждают замок, пытаясь освободить принцессу из плена… Но высока, неприступна башня, крепки затворы замка, далеко им до терема пленницы. Сам колдун о семидесяти драконовых головах стережет вход в башню, не допускает освободителей проникнуть в свой волшебный чертог. Пленница знает, однако, в чем ее спасение: ей необходим первый взгляд проснувшегося доброго чародея-солнца. Если первый взгляд его золотых очей упадет на нее — она спасена; тогда рухнут злые чары, падут сами собой крепкие затворы, ослабеет дракон-чудовище, и смелые рыцари проникнут в башню. Вот уже скоро-скоро поднимется с голубой постели прекрасный добрый волшебник. Алое пламя зари уже залило небо… Надя смотрит туда большими, остановившимися от ожидания глазами, и душа ее трепещет и сердце бьется частыми-частыми ударами… Сейчас-сейчас поймает она первые брызги золотых лучей!

— Таирова, ты, кажется, спишь с открытыми глазами? Вот смешная! Ха, ха, ха!

Как несносна эта Софи Голубева. Какое ей дело до Нади? Что ей надо от нее? Она своим неожиданным смехом нарушила очарованье, прогнала грезы, прекратила волшебную сказку.

— Мильтиад при Марафоне… Мильтиад при Марафоне… При Марафоне, при Марафоне, при Марафоне… — совершенно бессознательно начинает твердить Надя, поднимая к самому лицу книгу и закрываясь ею от подруги.

А утром, когда заливается, поет звонок в коридоре, безжалостно прерывающий особенно сладкие сны институток, Надя с пустой головой и разбитым от бессонницы телом лениво и апатично одевается, чтобы идти на молитву. Из сорока билетов по курсу истории она знает только первые пятнадцать, да и то с грехом пополам.

* * *

Длинный, крытый зеленым сукном экзаменационный стол, выдвинутый на середину класса, уже сам по себе говорит за торжественность случая.

Пятый класс весь в сборе. Воспитанницы еще задолго до звонка, возвещающего о времени экзамена, сидят на своих местах и, спешно перелистывая страницы «курса», наскоро пробегают в памяти пройденное.

Надя тоже, для «очистки совести», берет учебник. Пунические войны еще туда-сюда, она с грехом пополам кое-как помнит. Но что идет дальше — все уже перепуталось в голове. Про русскую же историю и говорить нечего. Все эти удельные князья — какая путаница, какой сумбур!.. А потом Иваны… Иван Калита, Иван Третий, Иван Грозный… И кто такой Калита? И почему Калита? Какое странное название… А татарское иго? Про иго она совсем плохо помнит… Был Мамай, был Батый… И кого-то ослепили… И будет двойка в лучшем случае, а потому только, что единиц не принято ставить на экзаменационных испытаниях, только поэтому…

Звонок. Все встают. Все кланяются.

— Nous avons l’honneur de vous saluez, madame la baronne! (Имеем честь здороваться с вами, госпожа баронесса!) — дружным хором восклицают девочки.

Входит начальница, инспектор классов, «свой» преподаватель, чужие учителя-ассистенты, назначенные на экзамен, и в их числе «Мишенька».

Еще не старый годами, но болезненный и старообразный, с подагрическими ногами, Михаил Михайлович Звонковский кажется особенно озабоченным и суровым сегодня. То и дело своими нервными пальцами он пощипывает маленькую жидкую бородку с пробивающейся на ней сединой. Михаил Михайлович не может не волноваться. По его мнению, пятый класс слишком мало преуспевает по истории и совсем уже не имеет понятия о хронологии. А между тем он, Звонковский, усерднее, чем с кем-либо другим, занимался с этим классом.

Экзамен начинается, по раз навсегда заведенному правилу, общей молитвой. Все воспитанницы поднимаются, как один человек, со своих мест и выстраиваются в промежутках между скамейками. Дежурная по классу звонким голосом читает раздельно «Преблагий Господи…» Потом все снова садятся, начальство — вокруг зеленого стола, воспитанницы — на своих партах.

— Арсеньева, Аргенс, Беляева, Бобринцева… — громко произносит инспектор классов, глядя в журнал.

Маленькая Арсеньева с испуганным лицом бросается к столу.

Михаил Михайлович чуть заметно улыбается девочке ободряющей улыбкой. О, за эту ему нечего бояться: она на двенадцать баллов знает предмет, а вот Бобринцева так может смутить своими познаниями кого угодно… Веселая проказница-толстушка со смеющимися глазами и ямками на щеках развязно несет какую-то чепуху о Карфагенских войнах и Александре Македонском и так быстро при этом, что за нею трудно уследить.

— Позвольте, позвольте… — не выдержав, останавливает инспектор классов Варю, — не так скоро, не так скоро, я ничего не могу разобрать…

Но та уже несется на всех парах без удержу, сыпля первыми попавшимися в голову именами, цифрами, названиями мест и городов.

— Верениус, Вартышевская, Голубева… — продолжает вызывать инспектор.

Мишенька, с лицом, покрывшимся пятнами волнения во время ответов Вари Бобринцевой, теперь облегченно вздыхает. Добросовестная шведка Верениус и одна из лучших учениц пятого класса Софья Голубева бесспорно отличатся своими ответами и загладят предыдущие, он это знает хорошо.

Так и есть: обе девочки отвечают прекрасно. Баронесса улыбается довольной улыбкой; инспектор одобрительно кивает головой; лица ассистентов проясняются.

— Дарлинг, Дмитриева, Звонарева…

Надя Таирова, словно сквозь сон, слышит произносимые фамилии своих одноклассниц, такие знакомые и незнакомые в одно и то же время. Вслушивается в их ответы, ловит то или другое название, год или имя и обливается потом от волнения и страха.

— Нет, так, как они, она не сумеет ответить никогда. Китайскою грамотою кажутся ей все эти года событий и войн древности с их героями. Никогда она не запомнит в точности ни одного из них. Никогда.

— Мильтиад при Марафоне… Фермопильское сражение… Ах ты, Господи, и когда все это было? Когда?

А экзамен приближается между тем к концу. Добрая половина класса уже вызвана в алфавитном порядке. Все больше и больше прибавляется спрошенных. Воспитанницы с красными, взволнованными лицами одна за другою возвращаются от зеленого стола и снова помещаются за своими партами.

Одни — удовлетворенные, счастливые вследствие удачного ответа, другие — встревоженные, с беспокойным выражением глаз.

Миновали уже буквы к, л, м, н… Скоро придет очередь Нади… Машинально перебирает девочка страницы учебника и ничего не может понять; строки сливаются со строками; в голове сумбур; в ушах звон от бессонной ночи и в мыслях не удерживается ничего, совсем как решето стала голова Нади, самые дикие мысли мелькают сейчас в ее мозгу.

— Что за лицо у инспектора? Как он похож на отца герцога Адольфа, а «Мишенька» — на того кастеляна замка, который похитил бриллиантовое колье герцогини… Ну, конечно, на него, вот только бы наклеить ему большую бороду и…

— Госпожа Таирова, Тонская, прошу… — откуда-то издалека-издалека звучит голос инспектора.

Вздрогнув всем телом, Надя быстро поднимается и идет к зеленому столу. На сукне лежат раскинутые красивым веером экзаменационные билеты. Тонкая трепещущая детская рука протягивается к ближайшему.

— Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его… — шепчет Надя обычную школьную молитву, помогающую, по убеждению институток, во всех страшных и трудных случаях жизни, и левой рукой незаметно крестится под пелеринкой в то время, как правая уже несет неведомый билет.

— Господи, помоги, чтобы из первого десятка, из первого, из первого… — одними губами беззвучно шевелит Надя и, вспыхнув до ушей, переворачивает к себе лицевой стороной билет.

— Пятнадцатый… — говорит как будто не она сама, а кто-то иной, чужим незнакомым голосом. Пятнадцатый… все кончено… она пропала!.. В билете стоит: по древней истории — Перикл и украшения Афин; по русской — Иоанн III, его княжение. Про Перикла Надя помнит кое-что, совсем смутно, и вот это-то обстоятельство бесспорно погубит дело. Может быть, кое-как еще выручит Иоанн? Она недавно читала про него в каком-то историческом романе. Правда, там больше описывались похождения какой-то цыганки-колдуньи, но было кое-что и про царя. Она, Надя, запомнила это «кое-что» и, может быть, сумеет рассказать экзаменаторам. Может быть, дело еще не так плохо обстоит; в сущности, и один из Иоаннов, которых так боялась Надя, выручит Перикла на этот раз.

— Помяни, Господи, царя Давида… — одними губами, побелевшими от волнения, лепечет Надя.

— Ну-с, госпожа Таирова, извольте начинать, — и глаза «Мишеньки» устремляются в лицо девочки пытливым вопрошающим взглядом. Он точно насквозь видит мысли своей ученицы и, вероятно, уже заранее уверен в неудовлетворительном ответе девочки.

Так не даст же она, Надя, ему торжествовать! Ни ему, Мишеньке, никому! Надо только быть храброй и смелой, как герцогиня Аделаида, как принцесса Изольда, как все те девушки, которых она так много знает и которым поклоняется в глубине души.

— Мы ждем. Итак, что вы можете сказать про Перикла? — спрашивает чужой преподаватель-ассистент, поднимая глаза на воспитанницу.

Надя густо краснеет, потом бледнеет сразу. Что-то словно ударяет ей в голову… Сердце стучит… руки стискиваются конвульсивно, зажав в пальцах смятую бумажку с номером билета.

— Перикл… Перикл… Он был… он был очень смелый… он был очень храбрый… и украшал Спарту… Нет, не Спарту, а Афины и носил на плечах хорошо задрапированный плащ… И греки ему за это поставили статую… — лепетала Надя, краснея снова до ушей, до корней волос и и до тонкой детской шеи.

— Хорошо-с, все это так, но слишком уж сжато. Необходимо указать пространнее заслуги Перикла перед Грецией, — звучит убийственно спокойно и совсем уже не в интересах Нади вопрос Звонковского, в то время как тонкая, все понимающая улыбка играет на его губах.

Надя молчит. На что она может указать? На какие заслуги Перикла? Ничего она не может указать, решительно ничего. Что она афинянка, что ли, что должна восторгаться заслугами перед родиной какого-то противного грека?

И Надя готова расплакаться от горя и острой ненависти не то к Периклу, не то к «Мишеньке», заставляющему ее так подробно заниматься делами Перикла. Она молчит, по-прежнему до боли, до судорог в пальцах, сжимая руки.

— Ну, в древней истории вы недостаточно, как видно, компетентны, госпожа Таирова. Перейдем к русской, — говорит снова чужой преподаватель-ассистент.

Словно гора падает с плеч Нади. Слава Богу, ей дают возможность поправиться по русской, если по древней провал, а она и не надеялась на такого рода снисхождение. Ну, роман про колдунью-цыганку, вывози! — проносится в ее голове, как птица, встрепенувшаяся мысль.

Девочка откашливается, поднимает глаза на экзаменующего и приступает к ответу. Теперь она говорит быстро-быстро, так и сыплет словами, извергая целый букет, целый фейерверк самых разнообразных событий из уст.

— Иоанн III был еще маленький, когда его мучили бояре. Потом он бросал кошек из окна… Потом людей давил на улице и при нем был пожар в Москве, и пришел Сильвестр и еще Адашев. А потом он созвал опричников, которые с песьими головами и метлами на седлах губили хороших людей из бояр и слушались одного Малюту Скуратова…

Речь Нади, вначале сбивчивая и отрывистая, делается все плавнее и последовательнее с каждой минутой. Упомянута Софья Палеолог и взятие Сибири. Кажется, все хорошо, по-видимому, идет. Так почему же с таким сожалением смотрит на нее начальница и с такой насмешкой «свой» преподаватель?

Смущенная на мгновение, она подбодряется, однако очень скоро и с новым жаром делает вслух открытие, что Иоанн III убил собственного сына в запальчивости и умер в муках раскаяния, видя призраки погубленных им людей.

Две молоденькие ассистентки-учительницы младших классов, не выдержав, фыркают в платки. Фыркает кто-то и из подруг там за спиною Нади, на партах. А у начальницы лицо делается таким страдающим и утомленным.

— Довольно, да довольно же, госпожа Таирова… — морщась, как от физической боли, говорит «Мишенька», повышая голос, — вы все перепутали… Мельком упоминаете про Иоанна III, а подробно рассказываете про Иоанна IV Грозного, про которого у вас в билете нет и помина. Простите, но вы совершенно не ознакомлены с предметом. Такими знаниями я удовлетвориться не могу. — И, говоря это, Звонковский отыскивает в классном списке фамилий Надино имя и ставит против него в клеточке жирную двойку.

Пошатываясь, с подгибающимися коленями, Надя возвращается на свое место. В сознании мелькает одна только мысль:

«Все кончено… Она провалилась и будет исключена».

Подружилась лиса с журавлем и зовет его к себе в гости:

– Приходи, куманек, приходи, дорогой! Уж вот как тебя угощу!

Пришел журавль на званый обед. А лиса наварила манной каши, размазала по тарелке и потчует журавля:

– Кушай, куманек, кушай, голубчик! Сама стряпала.

Журавль хлоп-хлоп носом по тарелке, стучал, стучал – ничего не попадает. А лиса лижет себе да лижет кашу, – так всю сама и скушала. Съела лиса кашу и говорит:

– Не обессудь, куманек, больше потчевать нечем.

– Спасибо, кума, и на этом, – отвечает журавль. – Приходи завтра ко мне.

На другой день приходит лиса к журавлю, а журавль наготовил окрошки, наклал в высокий кувшин с узким горлышком, поставил на стол и потчует:

– Кушай, кумушка, кушай, милая! Право, больше потчевать нечем.

Вертится лиса вокруг кувшина: и так зайдет, и этак, и лизнет-то кувшин, и понюхает – все ничего не достанет. А журавль стоит на своих высоких ногах да длинным носом из кувшина окрошку таскает; клевал да клевал, пока все съел.

– Ну, не обессудь, кумушка, больше угощать нечем.

Пошла лиса домой несолоно хлебавши. На этом у них и дружба с журавлем кончилась.

Подружилась лиса с журавлём и зовёт его к себе в гости:

— Приходи, куманёк, приходи, дорогой! Уж вот как тебя угощу!

Пришёл журавль на званый обед. А лиса наварила манной каши, размазала по тарелке и потчует журавля:

— Кушай, куманёк, кушай, голубчик! Сама стряпала.

Журавль хлоп-хлоп носом по тарелке, стучал, стучал — ничего не попадает. А лиса лижет себе да лижет кашу,— так всю сама и скушала. Съела лиса кашу и говорит:

— Не обессудь, куманёк, больше потчевать нечем.

— Спасибо, кума, и на этом,— отвечает журавль.— Приходи завтра ко мне.

На другой день приходит лиса к журавлю, а журавль наготовил окрошки, наклал в высокий кувшин с узким горлышком, поставил на стол и потчует:

— Кушай, кумушка, кушай, милая! Право, больше потчевать нечем.

Вертится лиса вокруг кувшина: и так зайдёт, и этак, и лизнёт-то кувшин, и понюхает — всё ничего не достанет. А журавль стоит на своих высоких ногах да длинным носом из кувшина окрошку таскает; клевал да клевал, пока всё съел.

— Ну, не обессудь, кумушка, больше угощать нечем.

Пошла лиса домой несолоно хлебавши. На этом у них и дружба с журавлём кончилась.

Все знают: то, что отдаешь этому миру, возвращается сторицей. «Миссис» побывали на благотворительной встрече с воспитанниками центра «Воробышек» и поделились своим вниманием, добротой и теплом. Ну и подарки вручили, разумеется. По законам кармы за доброту им воздастся — уже сегодня. Любопытно, какие призы ждут победительниц проекта?

Участницы проекта «Миссис Владимирская земля 2019» не только красуются да фоткаются, но еще и стараются помогать тем, кто в этом нуждается. По традиции они посещают ковровский социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних «Воробышек».

На встрече «Миссис» познакомились с директором — Юлией Алексеевной Саблиной, которая рассказала о сути работы «Воробышка».

В главном зале вместе с детьми они посмотрели видео о том, как они живут, как провели лето, какие мероприятия проводятся для воспитанников.

А потом началось самое интересное — мастер-класс по волшебной технике рисования Эбру.

Надев фартучки и вооружившись кисточками, участницы вместе с ребятами старательно наносили краску на поверхность специально подготовленного вязкого водного раствора.

Секрет техники рисования Эбру в том, что на поверхности воды появляются затейливые узоры, которые, растекаясь, начинают жить своей собственной загадочной жизнью. Угадать, что получится, практически невозможно, воле художника тут мало что подвластно. Очень захватывающий процесс!

Когда узор сложился, на поверхность воды опускают лист бумаги, достают и дают ему просохнуть.

Эбру часто используют в арт-терапии, это похоже на медитацию, отключающую контроль и дающую раскрепощение, ощущение спонтанности и пребывания в моменте.

С точки зрения психологии здесь тоже есть на что посмотреть: выбранная цветовая гамма «кричит» о настроении и эмоциональном состоянии художника.

Как видите, настроение у большинства было приподнятое и даже праздничное.

Перед уходом «Миссис» подарили детишкам уютные и красивые пледы, чтобы и впредь их согревало не только душевное, но и вполне ощутимое тепло.

Пледы были приобретены на средства оргкомитета проекта и самих участниц с учетом пожеланий сотрудников «Воробышка» и всех гигиенических норм.

Но вернемся к сегодняшнему дню. Уже через три часа в «Арсенале» начнется финальное шоу проекта «Миссис Владимирская земля 2019».

Жюри, состоящему из 9 человек, предстоит выбрать ТОП-5 финалисток в номинациях:

— «Женщина года» (по итогам голосования на нашем сайте, приз — большое интервью и съемка для Проспект.Медиа, лента и диадема),

— «Зрительские симпатии» (по итогам голосования зрителей и гостей финала, приз — лазерная эпиляция всего тела от студии CHI-CHI, лента и диадема, право представлять Владимирскую область на конкурсе «Миссис Россия»),

— «Вторая Вице-Миссис» (по решению жюри, призы от партнеров проекта, лента, корона и право представлять Владимирскую область на конкурсе «Миссис Россия»),

— «Первая Вице-Миссис» (по решению жюри, сертификат на уикенд в Доброграде, лента, корона и право представлять Владимирскую область на конкурсе «Миссис Россия»),

— «Миссис Владимирская земля 2019» (по решению жюри, главный приз — шикарная шуба от магазина «Метелица», г. Владимир, а также лента, корона и преимущественное право представлять Владимирскую область на конкурсе «Миссис Россия»). Победительница проекта станет лицом модельного агентства Victory на весь 2020 год.

Отдельные номинации и призы получат победительницы конкурсных этапов: «Королева кулинарии», «Миссис Талант», «Миссис Спорт», «Миссис Доброе сердце», «Топ-модель», «Супермодель», «Фотомодель», «Мама года» и «Миссис Дружба».

Обещают, что подарков будет ну очень много. Оргкомитет благодарит всех партнеров и спонсоров за сотрудничество.

Ну что, увидимся сегодня в 18:00 в «Арсенале»? Поделиться:

пересказ сказки «Как аукнется, так и откликнется» план-конспект занятия по развитию речи (подготовительная группа) на тему

Конспект занятия по развитию связной речи

Пересказ сказки «КАК АУКНЕТСЯ, ТАК И ОТКЛИКНЕТСЯ»

ЦЕЛИ:

— учить детей пересказывать сказку, используя речевые обороты из текста,

— активизировать употребление глаголов (из текста сказки),

— упражнять в образовании сравнительной степени прилагательных,

— воспитывать умение понимать смысл пословиц,

— упражнять в изменении силы голоса и темпа речи.

Литература: Занятия по развитию речи в детском саду: Кн. для воспитателя детского сада / Ф.А. Сохин, О.С. Ушакова, А.Г. Арушанова и др.; Под ред. О.С. Ушаковой. – М.: Просвещение, 1993. – 271 с.

Ход занятия:

Орг.момент. Отгадайте загадки:

Хитрая плутовка,

рыжая головка,

хвост пушистый — краса!

А зовут её… (Лиса)

Длинноногий, длинношеий,

Длинноклювый, телом серый,

А затылок голый, красный,

Бродит по болотам грязным,

Ловит в них лягушек,

Бестолковых попрыгушек.

(Журавль)

Объявление темы. Сегодня мы будем пересказывать сказку про лису и журавля. У этой сказки интересное название. Слушайте внимательно.

  1. Чтение русской народной сказки.

КАК АУКНЕТСЯ, ТАК И ОТКЛИКНЕТСЯ

Лиса с журавлем подружились. Вот и вздумала однажды лиса угостить журавля, почила звать его к себе в гости:

— Приходи, куманек, приходи, дорогой! Уж как я тебя угощу!

Идет журавль на званый пир, а лиса наварила манной каши и размазала ее по тарелке. Подала и потчует:

— Покушай, мой голубчик-куманек! Сама стряпала.

Журавль хлоп-хлоп носом, стучал, стучал, ничего не попадает. А лисица в это время лижет себе да лижет кашу – так всю и съела. Говорит лисица журавлю:

— Не обессудь, любезный кум! Больше потчевать нечем!

— Спасибо, кума, и на этом! Приходи ко мне в гости.

На другой день приходит лиса, а журавль приготовил окрошку, наклал в кувшин с узким горлышком, поставил на стол и говорит:

— Кушай, кумушка! Не скупись, голубушка!

Лисица начала вертеться вокруг кувшина, и так зайдет и этак, и лизнет его, и понюхает; толку все нет как нет! Не лезет голова в кувшин. А журавль меж тем клюет себе да клюет, пока все не поел!

— Не обессудь, кума! Больше угощать нечем!

Взяла лисицу досада: думала, что наестся на целую неделю, а домой пошла голодная. С тех пор и дружба у лисы с журавлем врозь.

  1. Вопросы:

— О чем говорится в этой сказке?

— Какою вам представляется лиса в этой сказке?

— Что вам особенно понравилось в сказке?

— Как вы понимаете выражение «не солоно хлебавши», «потчует», «стряпала», что они означают?

— Почему так называется сказка? Что означает выражение «как аукнется, так и откликнется»?

3. Пересказ сказки по ролям – за лису, за журавля, за автора.

4. Лексико-грамматическая работа.

— Что делала лиса? (стряпала, варила, размазывала по тарелке, потевала…)

— Лиса была хитрая, а журавль еще … (хитрее)

— Кувшин был высокий, а журавль еще … (выше)

— Нос у журавля был длинный, а у слона хобот еще … (длиннее)

5. Послушайте пословицу: «Что посеешь, то и пожнешь». Как вы ее понимаете?

6. Запомните скороговорку: «На крыше у Шуры жил журавль Жура». Повторите ее:

— громко и медленно,

— шепотом и быстрее,

— громко и быстро,

— шепотом и медленно.

Итог: Чему мы сегодня учились?

Как аукнется так и откликнется

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *