Алладин кто написал

Аладдин

Аладдин

علاء الدين‎


Аладдин в волшебном саду, иллюстрация Макса Либерта

Произведения

«Тысяча и одна ночь»

Пол

мужской

Возраст

15 лет

Семья

Будур (жена)

Род занятий

вор

Медиафайлы на Викискладе

У этого термина существуют и другие значения, см. Аладдин (значения).

Аладди́н (также Ала́ ад-Дин, араб. علاء الدين‎, ʻAlāʼ ad-Dīn, кит. 阿拉丁) — главный герой одной из наиболее знаменитых арабских сказок, входящих в собрание «Тысяча и одна ночь». Некоторые современные исследователи полагают, что первоначально эта сказка в сборник не входила, а является более поздним западным «наслоением».

Появление сказки в Европе

Антуан Галлан

История обнаружения и перевода

Французский писатель Антуан Галлан, опубликовавший первый перевод «Тысячи и одной ночи», включил в него историю об Аладдине, однако этой сказки нет ни в одном из арабских рукописных или печатных изданий, из-за чего Галлана долго подозревали в фальсификации. Галлан начал публиковать свой перевод «Тысяча и одной ночи» в 1704 году. Согласно дневникам самого Галлана, узнать о существовании сказки ему удалось следующим образом: 25 марта 1709 г. он встретился с неким маронитским учёным по имени Ханна (Юхенна) Диаб (Hannâ Diyâb), привезённым в Париж из сирийского города Алеппо прославленным путешественником по странам Востока Полом Лукасом. В дневнике Галлан поясняет, что сделал перевод «Аладдина» зимой 1709—1710 годов. Он включил сказку в IX и X тома своего издания «Тысячи и одной ночи».

Маронитский паломник. Конец XIX века.

Исследователь жизни и творчества Галлана Джон Пейн полагает, что к тому времени, когда Галлан встретился с Ханной, первые шесть томов перевода (1704—1705 гг.) точно уже вышли из печати, а тома 7 и 8 также вышли или готовились к изданию. Ханна в скором времени стал испытывать симпатию к пытливому французу, и далее предложил помочь ему в составлении следующих томов, обещая снабдить его богатым материалом, которым он, как сказитель, прекрасно владел.

«Он рассказал мне, — пишет Галлан — несколько изящных арабских сказок, которые сам же вызвался позднее для меня записать». После чего в дневнике имеется лакуна, и следующая запись относится уже к 5 мая: «Маронит Ханна закончил рассказывать мне историю о Лампе».

Ханна оставался в Париже до осени того же года, и, воспользовавшись этим временем, Галлан записал с его слов несколько других историй, позднее включённых в 9—12 тома исследования. Это были «Баба-Абдалла» и «Сиди Ну’yман», (13 мая 1709) «Волшебный конь», (22 мая 1709 г.) «Принц Ахмед и Пари Бану», (25 мая 1709) «Две старшие сестры, завидовавшие младшей», (27 мая 1709) «Али-Баба и сорок разбойников», (29 мая 1709), «Ходжа Хассан Альхаббал» и «Али Ходжа» (31 мая 1709).

Маронит Ханна отправился домой, вероятно, в октябре 1709 г., так как в дневнике Галлана появляется новая запись: «25 октября. Сегодня вечером получил письмо от Ханны из Марселя. Писано по-арабски, датировано 17 числом, пишет, что прибыл туда в добром здравии.»

И наконец, 10 ноября в дневнике появляется ещё одна запись, посвящённая сказке об Аладдине:

Вчера взялся читать арабскую сказку о Лампе, которую более года назад записал для меня на арабском же языке маронит из Дамаска — его привозил с собой мсье Лукас. Надо будет перевести её на французский. К утру дочитал целиком. Вот её полное название: „История об Аладдине, сыне портного, и приключениях, выпавших на его долю по вине африканского колдуна и посредством лампы.“

Галлан немедленно засел за перевод, который был закончен две недели спустя. Согласно дневнику, XI том «1001 ночи», включавший в себя рассказы Ханны, был окончательно переведён на французский язык 11 января 1711 года. И наконец, запись в дневнике от 24 августа 1711 года отмечает, что Галлан завершил подбор сказок, которые собирался в будущем включить в 11 том своего издания.

Джон Пейн сообщает об обнаружении в Национальной библиотеке Франции в Париже двух арабских рукописей, содержащих сказку об Аладдине (с ещё двумя «интерполированными» сказками). Одна рукопись была написана живущим в Париже сирийским христианским священником по имени Дионисиос Шавиш под псевдонимом Дом Денис Чавис. Предполагается, что другая рукопись является копией Михаила Саббаха, сделанная из рукописи, написанной в Багдаде в 1703 году. Она была приобретена Национальной библиотекой Франции в ​​конце девятнадцатого века. В рамках своей работы по первому критическому изданию «Ночи» Мухсин Махди показал, что обе эти рукописи поддельные и являются «обратными переводами» текст Галлан на арабский язык.

Сомнения в подлинности

Публикации 8 тома «1001 ночи» сопутствовал достаточно неприятный инцидент, к которому сам Галлан не имел никакого отношения. Он специально оговорил в предисловии к изданию, что сказки «Зейн Ал-Аснам», «Кодадад и его братья» и «Принцесса Дарьябар» не имели ни малейшего отношения к арабскому фольклору и были самовольно добавлены издателем, пожелавшим таким образом заполнить «лакуну». Сказки эти были персидского происхождения и стали известны во Франции благодаря тому, что были записаны другим фольклористом — Пети де ла Круа, «профессором и чтецом короля в том, что касается с арабского языка». Они составляли часть сборника, очень похожего на «1001 ночь», однако носившего название «Тысяча и один день» (hezar-o-yek ruz). Заимствование было сделано без ведома де ла Круа и без ведома Галлана, который, возмутившись подобным самоуправством, вынужден был задержать публикацию следующего тома и сменить издателя; более того, он специально оговаривал, что «лишние» сказки должны быть изъяты из второго издания. Смерть помешала ему выполнить это намерение.

Неизвестно, эта ли история поселила в более поздних исследователях сомнения в подлинности сказки, или тот факт, что после смерти Галлана ни в его архиве, ни где-либо ещё не удалось найти арабского подлинника «Аладдина», более того — сказка эта не содержалась ни в одной из известных в то время рукописей «1001 ночи», но стали раздаваться голоса, что эту сказку, а может быть, и несколько других, Галлан сочинил сам, пользуясь своим знанием жизни на арабском Востоке, и добавил в свой сборник, чтобы таким образом увеличить его объём. Стоит заметить, что скептики в своих предположениях отнюдь не единодушны, и, будучи все согласны между собой, что Галлан якобы не брезговал литературными фальсификациями, не сходятся в том, сколько сказок принадлежит его перу. Назывались от двух—трёх («Зейн Аль-Аснам», «Пробуждение спящего» и собственно «Аладдин») вплоть до смелого предположения, что подлинными являются не более 282-х, все остальные изобретены Галланом, сформировавшим таким образом на века европейское видение Востока. Наиболее осторожно выразился в этой дискуссии профессор Генри Палмер, отметивший, что некоторые сказки «1001 ночи», возможно, имеют персидские корни и связаны с известным циклом о Харуне ар-Рашиде.

Позднее стало известно, что автором текста стал ливанский учёный Мишель Сабаг (Michel Sabbâgh), который составил в Париже несколько манускриптов, якобы относящихся к своду «Тысячи и одной ночи». В первом десятилетии XIX века Саббаг заявил, что транскрибировал манускрипт «Тысячи и одной ночи» с иракской рукописи, датированной 21 октября 1703 года, то есть предшествующей изданию Галлана. Долгое время учёные считали работу Саббага подлинной, хотя на самом деле материал его компиляции был заимствован из изданий Галлана и манускриптов Шависа (Dom Chavis) и Мэлле (Maillet). Появление пересказа в устной традиции датируется не ранее 1850 года. В настоящее время с точки зрения фольклористики сказке присвоен международный классификационный код AT 561: Aladdin (Enzyklopädie des Märchens, Vol. 1: 240—247).

Сюжет сказки

Историю часто «пересказывают» с вариациями — ниже приводится точная версия перевода Бертона 1885 года.

Аладдин — бедный молодой бездельник, живущий в «одном из городов Китая». Его завербовал колдун из Магриба, который выдавал себя за брата покойного отца Аладдина, портного Мустафы, убедил Аладдина и его мать в его добрых намерениях и пообещал сделать парня богатым торговцем. Настоящий мотив колдуна — убедить юного Аладдина достать чудесную масляную лампу из волшебной пещеры-ловушки. После того, как колдун пытается обмануть его, Аладдин оказывается в ловушке в пещере. Аладдин все ещё носит волшебное кольцо, которое колдун одолжил ему. Когда он в отчаянии потирает руки, он непреднамеренно потирает кольцо, и появляется джинн, который освобождает его из пещеры, позволяя ему вернуться к матери вместе с лампой. Когда его мать пытается почистить лампу, чтобы они могли продать её для покупки еды на ужин, появляется второй, гораздо более могущественный джинн, который обязан исполнить приказ человека, держащего лампу.

С помощью лампы с джинном Аладдин становится богатым и могущественным и женится на принцессе Бадрулбадур, дочери султана (после того, как волшебным образом помешал ей жениться на сыне визиря). Джинн строит Аладдину и его невесте замечательный дворец, гораздо более великолепный, чем у султана.

Колдун слышит об удаче Аладдина и возвращается; он берет в руки лампу, обманывая жену Аладдина (которая не знает о важности лампы), предлагая обменять «новые лампы на старые». Он приказывает джинну из лампы отвезти дворец вместе со всем его содержимым в его дом в Магрибе. У Аладдина все ещё есть волшебное кольцо, и он способен вызвать младшего джинна. Джинн кольца не может напрямую уничтожить магию джинна из лампы, но он может доставить Аладдина в Магриб, где с помощью «женских хитростей» принцессы он возвращает лампу и убивает колдуна, возвращая дворец на своё место.

Более могущественный и злой брат колдуна замышляет уничтожить Аладдина за убийство его брата, замаскировавшись под старуху, известную своими целительными способностями. Бадрулбадур попадается на его обман и приказывает «женщине» оставаться в её дворце в случае каких-либо болезней. Аладдин предупрежден об этой опасности джинном лампы и убивает самозванца. Все живут долго и счастливо, в конце концов Аладдин вступает на престол своего свёкра.

В других переводах сказки Аладдин часто описывается как сын персидского портного Хасана. В переводе М. А. Салье Аладдин выступает как сын портного, проживавшего в одном из городов Китая, но в некоторых переводах он китаец, которого привлёк в свои ученики дервиш из Магриба для того, чтобы добыть волшебную лампу. При помощи этой лампы Аладдин обрёл власть над джинном, женился на царевне Будур и стал жить во дворце султана.

Издания

  • Рассказ про Ала ад-Дина и волшебный светильник // Тысяча и одна ночь : Избранные сказки : в 200 т. / Вступ. ст., сост. и прим. Б. Шидфар; пер. с араб. М. А. Салье; стихи в переводе Д. С. Самойлова. — М. : Художественная литература, 1975. — Т. 19. — С. 360—418. — 479 с. — (Библиотека всемирной литературы). — 303 000 экз.

Сказка об Аладдине в театре и кино

  • Леон Бакст оформил в 1919 году ревю «Аладдин», которое было поставлено в Париже, театр Мариньи. Эскизы костюмов сохранились.
  • В 1966 году на экраны Советского Союза вышел комедийный фильм «Волшебная лампа Аладдина».
  • Итальянский композитор Нино Рота написал оперу «Аладдин и волшебная лампа» (1968).
  • В 1992 году студией Уолта Диснея по мотивам сказки об Аладдине был выпущен полнометражный мультипликационный фильм «Аладдин», в котором многие детали сюжета были изменены. Мультфильм стал одной из самых успешных картин студии, получив две премии «Оскар». Успех мультфильма привел к созданию двух полнометражных продолжений — «Возвращение Джафара» и «Аладдин и король разбойников», а также мультсериала «Аладдин», сюжет которых имел мало общего с оригинальной сказкой. Несмотря на всемирную известность и большую популярность, мультфильм вызвал крайне негативную реакцию в арабском мире. В 2019 году на экраны вышел фильм «Аладдин» — киноадаптация мультфильма, роль Аладдина в котором исполнил Мена Массуд.
  • В 2009 году в Болливуде вышел фильм Аладдин.
  • В 2015 году была выпущена комедия французско-бельгийского производства Новые приключения Аладдина, главную роль исполнил французский актёр Кев Аддамс. Фильм является пересказом оригинальной истории с множественными пародиями и сделан под комедийную атмосферу. В 2018 году вышло продолжение — Аладдин 2 (фр Alad’2). Кев Аддамс снова сыграл Аладдина, а Ванесса Гид исполнила роль принцессы.

Примечания

  1. 1 2 Тысяча и одна ночь. Рассказ про Ала Ад-Дина и волшебный светильник. Библиотека Максима Мошкова. Дата обращения 18 ноября 2009.
  2. Восстановлен оригинал «Тысячи и одной ночи»: в нем больше нет Аладдина и Синдбада. NEWSru.com (6 октября 2004). Дата обращения 18 ноября 2009. Архивировано 11 апреля 2012 года.
  3. 1 2 Payne, 1901.
  4. Тысяча и одна ночь (недоступная ссылка). Онлайн Энциклопедия «Кругосвет». Дата обращения 18 ноября 2009. Архивировано 11 апреля 2012 года.
  5. 1 2 Marzolph, 2004, Volume 1. ‘Alâ’ al-Dîn; or the Wonderful Lamp, p. 84.
  6. В Г. Власов Стили в искусстве: Архитектура, графика, декоративно-прикладное искусство, живопись, скульптура. Из-во Кольна, 1995.
  7. Арабское имя этого человека было Яхья, в христианизированной передаче — Юхенна «по прозвищу Диаб». В своих дневниках Галлан зовет его «Ханна».
  8. Галлан собирался продолжать перевод и обработку арабского фольклора и далее, но достаточно ранняя смерть не дала ему воплотить намеченное. Он умер в 1715 г., два последних тома «Тысячи и одной ночи» вышли из печати в 1717 г.
  9. Payne, 1901, p. 13—15.
  10. Irwin, 2004, p. 57—58.
  11. Галлан в своем дневнике ошибочно называет их «турецкими», видимо, потому, что следующей работой де ла Круа был именно турецкий сборник.
  12. Current opinion — Google Livres
  13. Восстановлен оригинал «Тысячи и одной ночи»: в нем больше нет Аладдина и Синдбада. NEWSru (6 октября 2004). Дата обращения 25 февраля 2013. Архивировано 27 февраля 2013 года.
  14. The Caliph Haroun Alraschid and … — Edward Henry Palmer — Google Livres
  15. Marzolph, 2004, Volume 1. ‘Alâ’ al-Dîn; or the Wonderful Lamp, p. 84.
  16. Marzolph, 2004, Volume 2. Sabbâgh, Michel, p. 695.
  17. 1 2 Marzolph, 2004, Volume 1. ‘Alâ’ al-Dîn; or the Wonderful Lamp, p. 85.
  18. 1 2 3 4 5 6 Burton, 2009.
  19. БВЛ, 1975, с. 360.
  20. Arab Stereotypes and American Educators — American-Arab Anti-Discrimination Committee

> Литература

Ссылки

  • The Arabian Nights by Andrew Lang в проекте «Гутенберг».

Аладдин Диснея

Трилогия

Саундтрек

Сериалы

Кинофильм

Персонажи

Видео-игры

  • Disney’s Aladdin (Capcom
  • Virgin
  • SIMS)
  • Nasira’s Revenge
  • Chess Adventures
  • Magic Carpet Racing

Мюзиклы

Литература

Словари и энциклопедии

Нормативный контроль

GND: 1046604341 · VIAF: 306270265 · WorldCat VIAF: 306270265

Кто автор сказки Алладин?

Вопрос о происхождении и развитии «1001 ночи» не выяснен полностью до настоящего времени. Попытки искать прародину этого сборника в Индии, делавшиеся его первыми исследователями, пока не получили достаточного обоснования. Прообразом «Ночей» на арабской почве был, вероятно, сделанный в X в. перевод персидского сборника «Хезар-Эфсане» (Тысяча сказок) . Перевод этот, носивший название «Тысяча ночей» или «Тысяча одна ночь» , был, как свидетельствуют арабские писатели того времени, очень популярен в столице восточного халифата, в Багдаде. Судить о характере его мы не можем, так как до нас дошёл лишь обрамляющий его рассказ, совпадающий с рамкой «1001 ночи» . В эту удобную рамку вставлялись в разное время различные рассказы, иногда — целые циклы рассказов, в свою очередь обрамленные, как например «Сказка о горбуне» , «Носильщик и три девушки» и другие. Отдельные сказки сборника, до включения их в писанный текст, существовали часто самостоятельно, иногда в более распространенной форме. Можно с большим основанием предполагать, что первыми редакторами текста сказок были профессиональные рассказчики, заимствовавшие свой материал прямо из устных источников; под диктовку рассказчиков сказки записывались книгопродавцами, стремившимися удовлетворить спрос на рукописи «1001 ночи».

Виктор ВИТКОВИЧ, Григорий ЯГДФЕЛЬД

ВОЛШЕБНАЯ ЛАМПА АЛАДДИНА

«Что за история? Я сплю или не сплю?»

«Тысяча и одна ночь»

Спал Багдад под огромным колпаком звезд. У порогов спали собаки, вздрагивая кожей. Спали бабочки на коре деревьев. Спали люди в прохладе двориков и на крышах. Спал воздух, не шевелясь. Кошки и те почему-то спали. И во главе всего в своей опочивальне спал великий султан. Это была та мертвая точка между первыми и вторыми снами, когда люди, змеи, попугаи и муравьи находятся на самой глубине сна и тишины.

В такое мгновение на одной из уличек Багдада появился таинственный всадник в магрибских одеждах. Он покачивался на черном верблюде. Его тень плыла по неясным глиняным стенам.

Залаяла собака. Всадник остановил верблюда и замер. Где-то отозвалась другая собака. Еще одна… Всадник ждал. Собаки полаяли-полаяли и умолкли. Тогда магрибинец сошел с верблюда, обмотал все четыре верблюжьих копыта шелковыми платками и, сев на верблюда, бесшумно двинулся дальше.

Он проехал по мостику через широкий арык, где струилась и ворковала вода. Поглядел вверх…

Высоко в воздух вознесся силуэт дворцового шпиля, увенчанного полумесяцем из чистого серебра.

У закрытых ворот дворца стоя спал стражник. Он опирался на копье с бунчуком; время от времени его подбородок падал на острие копья, и тогда он вскидывал голову, которая тут же опускалась в непобедимом сне.

Магрибинец, как призрак, проследовал мимо.

На базаре во мраке, поджав костлявые ноги, дремали верблюды караванщиков: силуэты их горбов почти сливались с ночью. Внезапно раздался стук колотушки.

Всадник проворчал проклятие на странном магрибском чернокнижном языке и замер возле горшков у лавки. Ночной сторож завопил под самым его ухом:

– Спите, жители Багдада! Все спокойно!

Шаркая сваливающимися туфлями, сторож прошел, не заметив ночного гостя. И если кто из жителей и проснулся от его вопля, тут же он перевернулся на другой бок и, пробормотав «слава аллаху!», с легким сердцем опять провалился в сновидения.

Дойдя до подножия минарета, верблюд магрибинца лег, подогнув колени. Ночной гость ступил на землю и постоял, прислушиваясь к тишине. Где-то заплакал ребенок, но тотчас умолк. Донесся крик сторожа – слов уже нельзя было разобрать, однако и так было понятно, что в Багдаде все спокойно.

Магрибинец шагнул в темноту и скрылся в низеньких дверях минарета.

Он поднимался, считая ступеньки, штопором уходящие в небо. Изредка в узком окошечке загоралась звезда и сразу же исчезала вместе с окном.

– Семьсот семьдесят семь… – проворчал магрибинец, когда его голова показалась на вершине минарета.

Он поднял к небу непроницаемое, похожее на маску лицо.

Сверху смотрели золотые глаза звезд. Их было столько, что от них некуда было спрятаться. Некоторые подмигивали…

Магрибинец поежился и обратил взор на Багдад.

В городе нельзя было разглядеть ни крыши, ни дерева, ни верблюда. И нигде не горело ни одного огня.

– Да будет эта ночь ночью проникновения в тайну! – прошептал магрибинец, отвязал мешочек – один из трех, висевших на его поясе, и высыпал на ладонь порошок.

Он стоял на минарете и не решался. Ветер чуть не сдул порошок с его ладони. И тогда, собравшись с духом, магрибинец зажмурился и швырнул порошок в небо.

Вспышка красного огня озарила минарет, взлетело облако багрового дыма. И когда дым рассеялся, магрибинец увидел, что небо преобразилось. Вокруг звезд проступили знаки зодиака: Змея, и Семь Братьев, и Скорпион, и Рысь, и Шапка Пастуха, и Козерог с Водоносом… – все созвездия арабского неба. И – о великое чудо! – небесная твердь сдвинулась с места, и звезды медленно потекли по кругу.

Глаза магрибинца вспыхнули от жадности. Водя дрожащими пальцами по небу, он зашептал слова из древней книги предзнаменований:

– «В тот час, когда Дракон войдет в дом Сатурна, а созвездие Рака будет ему противостоять, поднимись на главный минарет Багдада и отмерь три четверти от хвоста Дракона к звезде счастья Сухейль, и от трех четвертей отсчитай семь локтей вниз…»

Костлявый палец магрибинца отмерил от хвоста Дракона три четверти и отсчитал семь локтей вниз.

– «…И ты увидишь место, где есть вход под землю, а под землей – о тайна среди тайн! – в пещере на самом дне хранится медная лампа: кто ею владеет – тот повелитель мира!..»

Палец магрибинца остановился, и он увидел то, что так жаждал увидеть: контуры каких-то развалин на светлеющем горизонте.

А губы магрибинца продолжали шептать слова из книги предзнаменований:

– «…Только перед одним человеком распахнутся врата удачи и счастья! Лишь одному человеку суждено вернуться живым с волшебной лампой в руках! Имя его Аладдин, сын Али аль-Маруфа!»

Хорошенько запомнив руины, Худайдан-ибн-Худайдан (так звали магрибинца) воздел руки ввысь:

– О звезда Сухейль!

В ту же секунду небосвод будто налетел на невидимую преграду – сразу остановился. И даже немножко отскочил назад, чтобы встать на незыблемое вечное место. И знаки зодиака один за другим стали меркнуть… Дольше всех из глубины мироздания косил огненным глазом Конь. Но вот и Конь померк в небе.

Магрибинец задумался.

«Отыскать в таком большом городе человека – все равно что нырнуть в реку и под водой вдеть нитку в иголку…» – подумал он.

А над Багдадом уже занималась заря. Розовая дымка рассвета плыла над куполами мечетей. Из тумана и тьмы выступили кровли домов. И на минарет рядом с магрибинцем вдруг выскочил запыхавшийся муэдзин.

Худайдан-ибн-Худайдан завернулся в свои одежды и словно провалился внутрь минарета. Муэдзин отшатнулся, поглядел ему вслед. Откашлялся. И завопил не своим голосом:

– Ля-Илляга-Иль-Алла-а-а!..

С дальнего минарета откликнулся другой муэдзин, третий… Луч солнца упал на золотой купол главной мечети. Где-то поднялся аист и полетел над крышами Багдада.

И Багдад ожил. Кузнецы начали раздувать горны. Медники и лудильщики ударили молотками в кастрюли, и их звонкие удары присоединились к вдохам и выдохам кузнечных мехов. Караванщики крикливыми возгласами стали поднимать верблюдов, зазвякали колокольцы…

Однако поспешим за магрибинцем. А то мы того и гляди потеряем его в толпе, в гаме, давке и суматохе.

* * *

Мы не станем описывать базар в Багдаде, об этом можно прочесть где угодно. Скажем только, что Худайдан-ибн-Худайдан на базаре прежде всего обратился к двум дервишам: они ехали на осле и играли в шахматы, сидя лицом друг к другу. Белыми играл тот, кто сидел у хвоста. В те времена партия, как правило, продолжалась от двух до пяти верст.

– О мудрейшие мастера наилучшей из игр, не считая игры в кости! Не знаете ли вы, где живет Аладдин, сын Али аль-Маруфа?

Игравший черными загадочно сказал:

– Беру слона башней!

И ударил осла пяткой.

Магрибинец злобно пробормотал:

– Чтоб вы оба проиграли друг другу!

Сменив выражение злобы на маску любезности, он спросил у кузнеца:

– Уважаемый мастер огня и копыт, не видел ли ты Аладдина, сына Али аль-Маруфа?

Однако кузнец был занят огнем и копытами и тоже не повернул головы.

В какой-то кофейне сидел крошечный старичок. Перед ним дымилась чашечка кофе. Худайдан-ибн-Худайдан сел рядом:

– О мудрый знаток сорока радостей жизни! Уж ты-то, надеюсь, скажешь, где найти Аладдина, сына Али аль-Маруфа?

Старичок поглядел на магрибинца и благосклонно кивнул:

– Понимаю. Тебе нужен Карим, который поссорился с женой, залез в арык и прожил там три дня, не вылезая?

– Какой Карим? При чем тут Карим? Я спрашиваю об Аладдине!

Старичок удивился:

– Так бы сразу и сказал! С ним случилось вот что. Он затащил своего осла на минарет, и аллах покарал его, сделав кривым на один глаз.

Магрибинец оторопело смотрел на него:

– У Аладдина один глаз?

Старичок обиделся насмерть:

– У какого Аладдина? Я тебе целый час твержу про Хусейна, а ты не можешь понять! И откуда берутся такие болваны?

Магрибинец не нашелся что сказать, плюнул и вскочил. Но тут пронзительно заревели трубы…

На площадь выехал глашатай.

– Эй, жители Багдада! Знайте! Великий султан и несравненная царевна Будур почтили базар своим гулянием!..

И на базаре будто кто-то воткнул палку в муравейник – все забегали. Матери утаскивали детей в калитки. Торговцы закрывали лавки.

Глашатай орал:

– …Ни один взор не должен коснуться божественной красоты царевны Будур! А кто осмелится поднять голову, потеряет ее один раз и навсегда!

Глашатай уехал орать в другое место. А на базарную площадь вступили стражники с копьями и щитами. И кто не успел убежать, упали носами в пыль.

Крошечный старичок схватил магрибинца за ногу.

Алладин кто написал

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *